Я держусь за одну мысль: Вальмонта отчего-то переклинило на мне. Так сильно, что он ещё вернётся. Предложит уже не в содержанки к нему пойти, не в куртизанки, а что-то куда более грязное выдвинет.

Бордель? Девушка для утех во время его кутежей? И мне придётся сказать это выжженное «да», чтобы выбраться хотя бы туда. Чтобы бежать уже оттуда. Отсюда ведь теперь точно не сбежать.

Надо как-то передать весточку Ульфстену, чтобы они с отцом действовали сообща. И организовали мой побег, как только я дам согласие Вальмонту. Других вариантов я не вижу.

Меня разъедает мысль, что придётся хотя бы на словах произнести это отвратное «согласна». Но альтернатива - это сгнить здесь.

Хотя чем не вариант? Может, хоть тогда общество возмутится. До императора дойдёт. Папа достучится до столичных властей.

Это же беспредел! Так поступать с девушкой, да еще и с аристократкой. Даже если Рубиновые всех подкупили, не может быть, чтобы папа и Ульфстен ни к кому не пробились.

Может, лучше снова промолчать, если Вальмонт объявится с новой скверной? Хотя не факт, что он вообще вернётся.

Я грызу себя этими рассуждениями ещё до новых предложений. И перестаю считать дни.

Сначала считала. Царапала ногтем едва заметные полоски на камне, прятала его под сено, чтобы никто не заметил. Потом сбилась и кажется начинаю понимать, что мне всё равно.

Здесь время не течёт. Оно гниёт.

Общая камера пахнет потом, сыростью и чем-то кислым, въевшимся в стены за долгие годы. Я лежу на тонком слое старого сена, что колет щеку, прижавшись плечом к холодной стене, и смотрю на решётку. За ней коридор. Дальше ещё одна решётка, ещё одна дверь, камень, железо и тьма.

Кандалы тянут запястья к полу, железо уже натёрло кожу до крови, и каждое движение отдаёт тупой, знакомой болью. Рвань, в которую меня переодели, почти рассыпалась: ткань тонкая, как будто её нарочно истёрли перед тем.

Я догадываюсь, зачем это сделано. Им нужно, чтобы когда снова придёт Вальмонт, мне было нечем прикрыться не столько физически, сколько морально. Нечем напомнить самой себе, что я это я. Хотят сломать.

Не дождутся. Я скорее убью его, если мерзавец заберет меня отсюда, чем буду сломленной и покладистой игрушкой.

Холод ползёт по спине, по бёдрам, забирается под рёбра. Я лежу на полу, как все остальные, но всё же не принадлежу этому месту.

Здесь спят вповалку.

Женщина лет пятидесяти хрипло ругается во сне. Рядом с ней молоденькая девушка тихо плачет, уткнувшись лицом в колени. У дальней стены толстая черноволосая заключённая уже второй час рассказывает соседке, как именно она перережет горло своей сокамернице, если та ещё раз прикоснётся к её кружке.

Та самая сокамерница слушает её совершенно спокойно.

- Попробуй, — говорит она. — Я тебе руку откушу.

- Сначала поймай.

- Поймаю

И обе замолкают, а другие смеются.

Я научилась смотреть в одну точку и засыпать после всех.

Но сегодня даже после отбоя я слышу голоса. Мужские. За дверью.

Я не шевелюсь.

- Дракон, которого прозвали Темным магом, снова здесь. Начальник казематов сказал, что он ищет девушку-добровольца.

Охранники разговаривают вполголоса. Видимо, думают, что заключённые спят.

- Да слышал я. Говорят, после последнего императорского задания его магический баланс вообще обнулился, еле на ногах стоит.

- В борделях уже никто не соглашается. Слишком тяжело. После него некоторые шлюхи душу Первородному Ящеру отдавали. Вот остальные и боятся теперь помогать ему восстанавливать резерв. Риск большой.

- Ну хоть предложи здешним. Может, какая-нибудь отчаявшаяся…

- В этой камере смертниц нет. Пойдём к приговоренным к казни, они дальше по коридору. Там, глядишь, кто-то и поведется.

- А почему бы и не повестись, если все равно казнят? Свобода ведь обещана, если выживет. Как никак девка неоценимую услугу империи окажет.

***

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку от АЙРИН ДАР

НОЧЬ С ДРАКОНОМ. ТАЙНЫЙ НАСЛЕДНИК ИМПЕРАТОРА

Случайная ночь подарила мне сына от Владыки драконов, который теперь перевернёт весь мир, чтобы сделать беглянку из низов своей Первой императрицей.

Глава 15.

Голоса тюремщиков отдаляются.

А я лежу и слушаю, как внутри что-то жестоко, но искореживающе правильно встаёт на место. Прислушиваюсь к сбивающемуся дыханию и к тому, как сердце начинает биться быстрее.

Смотрю на свои руки. На синяки, на железо, на грязь под ногтями… На женщин вокруг, каждая из которых давно привыкла к тому, что её жизнь ничего не стоит. И вдруг понимаю: а моя чем лучше? Терять мне нечего. Здесь меня всё равно сломают, выкорчуют волю. Медленно, грязно дотолкают до того дня, когда Вальмонт снова придёт и получит согласие, щелкнув пальцами.

Лучше отдать себя сейчас. Лучше Тёмному магу, чем этой Рубиновой паскуде! Если выживу, выйду. Если нет… жить на цепи у Вальмонта все равно буду уже не я, а моя выпотрошенная оболочка.