— Знаете что? Мне кажется, это место не для меня, — говорю я громко и отчетливо. Горжусь, что голос не дрогнул и плечи не опустились, хотя выражение Роберта явно опустилось.

— Ты издеваешься? Ты даже не посмотрела, — возмущается он.

— Проблема не в квартире.

Ошибка номер два.

Лицо Роберта перекошено грязной, уродливой злостью. Той, которой я не видела шесть лет. Я изо всех сил стараюсь не проводить параллелей, но его скривленный рот… слишком напоминает мать. Я отступаю на шаг.

Этот человек не имеет надо мной власти. Он — не она.

Он открывает рот.

— Да ты…

— Подбирай слова, когда говоришь с моей девушкой.

Воздух вырывается из моей груди.

Моя девушка.

Я… девушка Трэвиса?

Он делает шаг вперед, и я выныриваю из ступора. Я ценю, что он за меня заступается, но нам сегодня не нужны травмпункты.

— Спасибо за ваше время, — говорю я, посылая Роберту самую фальшивую улыбку. Надеюсь, он не настолько глуп, чтобы ответить.

Когда его взгляд скользит к стоящему за мной зверю, готовому броситься, и я вижу, как у него дергается кадык, я понимаю: не глуп.

Трэвис ждет, пока я устроюсь в машине, и лишь потом отходит. Если он что-то сказал Роберту, я не слышу — да и в голове у меня не осталось места после этих двух слов.

Моя девушка.

Наверное, он имел в виду: моя — в смысле сотрудница. Не стоит придавать этому значение.

Трэвис человек защитник. Всегда следит, чтобы я дошла до машины, не раз выручал, когда мне попадались неприятные клиенты. Он даже ночевал на моем крошечном диванчике, чтобы я не боялась, если вдруг что-то случится. Он бывший морпех, защита у него в крови. Я не особенная. Он так делает для всех — особенно если человек ниже среднего роста и не выглядит грозно. Он просто хорош. И заботится. Как любой хороший человек.

— Ты его не пугал? — спрашиваю я, когда он садится за руль. Приподнимаю недовольную бровь, когда он молчит. — Босс, нам нельзя портить репутацию «Логова» из-за ерунды.

— Никто не смеет так с тобой разговаривать и надеяться, что я это проглочу. Поняла?

Я не знаю, как реагировать на такую версию Трэвиса. На того, кто так открыто обо мне заботится.

Я к тебе отношусь куда лучше, Элли.

— Что-нибудь придумаем, — добавляет он, выезжая со стоянки. — Ты уедешь из этой дыры.

У меня нет сил сказать, что я пока в этом не уверена.

Глава 17Пятнадцать лет

Я грызла ноготь, не сводя глаз с входной двери. Родители увезли Майло, нашего пса, к ветеринару, но прошло уже больше двух часов, и меня мутило от одной только мысли о том, что…

Нет.

С ним все будет в порядке.

Няня — светловолосая хиппи, которую мать нашла на каком-то сайте, — вошла в гостиную с Синди на руках и посмотрела на меня с жалостью. Фейт мне нравилась, она была классной, но от ее взгляда у меня по коже побежали мурашки. Если уж она смотрит на меня так, вместо того чтобы, как обычно, успокаивать, значит одно.

На грудь будто легла каменная плита, и мне стало трудно дышать.

— Можно сырную палочку? — спросил Джонни.

Он сидел на диване, склонившись над планшетом, и играл в гонки.

Брат всегда обожал машины. Разбирал свои игрушки до винтика и собирал обратно быстрее, чем должен уметь десятилетний мальчишка. Раньше он говорил, что станет механиком, когда вырастет, но передумал в пользу инженера, после того как мать сказала, что так престижнее.

— Конечно, Джонни, — улыбнулась Фейт, но в глазах у нее блеснула тревога. — Сейчас принесу.

Она так и не вернулась с его сырной палочкой, потому что входная дверь распахнулась. Моя мать, отец…

У меня внутри все оборвалось от того, кого рядом не было.

— Где Майло?

Мать не посмотрела на меня, роясь в сумке.

Отец сказал, без тени такта.

— Он умер.

Всего два слова и сердце просто разлетелось в прах.

Умер.

Мой лучший друг, наш пес, который жил с нами десять лет, мертв.

— П… Почему? — руки затряслись, в глазах потемнело. — Вы же говорили, что с ним все нормально.

Майло двое суток не переставая рвало, но родители уверяли, что это обычная инфекция и он вернется от ветеринара бодрым. Я и представить не могла, что больше его не увижу.

— Он умер? — спросил Джонни, отрываясь от планшета. Ни единой слезы. — А. Ну, он же был старый.

Мне захотелось крикнуть, что десять лет — это не старость, что возраст тут ни при чем. Майло умер. Мы никогда больше не будем с ним играть, угощать лакомствами, прыгать с ним в бассейн. Он исчез навсегда.

Смотря на сухие лица вокруг, я с яростью думала, неужели только мне не все равно. Фейт ушла играть с Синди в детскую, отец заглядывал в холодильник, Джонни унес свои гонки в сад, мать возилась с камерой.

Это шутка?

Я подошла к ней.

— Майло боялся?

Сквозь слезы я все равно увидела ее характерную недовольную гримасу.

— Откуда мне знать, Эллисон? Это был пес. Он не понимал, что происходит.

По щекам текли мокрые дорожки.