Джеральдин начала швырять фарфоровые украшения с каминной полки. Ксавьер уворачивался и снова опасно приблизился к елке.

— Все, слушайте меня! — закричал я, но никто не обратил внимания.

Сет вскочил и с яростным «аууууу» бросился на Ксавьера.

— Сдохни, проклятый демон-хуесос!

Он повалил Ксавьера на пол, а Калеб подскочил и пнул того в живот.

— Стойте… это я… Ксавьер, — прохрипел он и наконец сбросил иллюзию. Вместо головы Пегаса в руках оказался обычный абажур.

— Слабовато, — заметил Орион.

Ксавьер поджал губы и принялся исцелять себя, пока смеющиеся Сет и Калеб поднимали его с пола, явно наслаждаясь каждой секундой розыгрыша.

— Твою мать, Ксавьер, — выругалась Тори.

— Ты, болотный балбес! — рявкнула Джеральдин. — Как можно быть таким долбодилдо?

Сет фыркнул, услышав это слово. Я с облегчением выдохнул и приземлился рядом с елкой. Звезды больше не обращались ко мне, значит, опасность миновала. Моя работа была закончена, а Рождество спасено.

— Ты чуть не свалил чертову елку, — буркнул Калеб.

Дверь снова открылась, и вошел Дариус. На нем был рождественский свитер с резвящимися Драконами, которые сияли всеми цветами радуги.

— Кто заколдовал все мои рубашки, превратив их в это? — потребовал он и обвиняюще прищурился на Джеральдин.

— Я решила, что тебе не помешает немного рождественского настроения, дорогой брат, — улыбнулась она. — Ты лих как Лихой и стремителен как Стремительный.

Дариус сжал губы и повернулся к Тори со взглядом, требующим немедленно разобраться с Джеральдин.

— Выглядишь так, будто тебя облевало Рождество, — хихикнул Сет. Забавно слышать это от него: на самом Сете красовался ярко-синий рождественский свитер с ухмыляющимся волком в шапке Санты и надписью «вой, вой, вой!» вокруг его головы. Пожалуй, он был еще безвкуснее свитера Дариуса. Калеб постарался меньше, но все же надел темно-зеленый свитер с огромным рождественским чулком.

Я позволил себе улыбнуться, радуясь, что спас всех от смертельного проклятия. Нужно попросить близняшек создать вокруг елки толстый как задница воздушный щит и не снимать до конца Рождества. А потом мы вернемся к веселью и печенью.

Черт, мое печенье. Какая потеря. Интересно, будет неправильно поднять его с пола и все равно подать к столу?

— Почему вы так спешили? — спросил Тарикс из-за спины Джеральдин, глядя на нас с Орионом. От его голоса Джеральдин завизжала, словно ей в задницу сунули раскаленную кочергу.

От испуга она сотворила ледяной шар. Тот пушечным ядром пронесся через комнату и врезался Сету в зад. Все происходило словно в замедленной съемке. Судьба изменилась, а я не получил предупреждения, будто звезды сами желали, чтобы этот кошмар случился.

Сет взвыл от боли, влетел в рождественскую елку и повалил ее вместе с собой. Украшения разлетелись во все стороны. Все одиннадцать рухнули: нарядный щелкунчик в красном мундире; сверкающая ледяная королева, застывшая в печальной позе; улыбающаяся лошадка-качалка с огромными зубами; веселый пряничный человечек с блестящими цветными пуговицами; добродушный снеговик с большим морковным носом; озорной эльф, чья улыбка словно хранила тайну; маленькая красногрудая малиновка с огромными круглыми глазами; расписная рождественская елка с изящными украшениями; фарфоровая шапка Санта-Клауса с мерцающим помпоном; скачущий олень с блестящими копытами; и последним — мрачный зловещий Крампус с мешком в руке и закрученными рогами.

Джеральдин бросилась спасать их, издав дикий скорбный стон. Но щелкунчик выскользнул между пальцами и разбился об пол. Удары остальных украшений о доски пола стали ритмом ее поражения. Никто не успел поймать их магией. Даже я, хотя знал, что это произойдет. Какой же я идиот. Проклятый гребаный идиот.

Каждое разбившееся украшение издало зловещее шипение, и из осколков поднялись струйки тьмы.

Темный дым обозначил духов, освободившихся из разрушенных темниц. Они метнулись в разные стороны, прошли сквозь стены, окна и двери и исчезли. В комнате осталась лишь тяжесть проклятия.

Джеральдин рухнула на колени с разрывающим душу рыданием, оплакивая случившееся. А когда звезды показали мне грядущее, я разделил ее отчаяние.

— Ну, по крайней мере, они исчезли, — с облегчением вздохнул Сет и сгреб пригоршню шоколадных конфет из чаши на столике.

— Они не исчезли, дурак! — закричал я.

— Тихо, тихо, тихо, — произнес он с набитым шоколадом ртом. — Тихо. — Сет протянул мне конфеты. — Тебе стоит перекусить, а то становишься Гринчем.

Я выбил конфеты у него из руки, и он в ужасе уставился на меня.

— Чудовище, — выдохнул Сет.

— Вы должны осознать всю серьезность положения, — потребовал я.

— Это были мои конфеты, — прорычала Тори, сидевшая на полу. Сет улыбнулся, обнажив липкие от шоколада зубы.

— Я решил, ты выставила их для всех.

— Я поставила их рядом с собой. Вот здесь. Чтобы самой до них дотянуться, — прошипела Тори.