Рокси пришлось свернуть в сторону. Ее пламя задело покрытый льдом потолок. Все, чего касался огонь, таяло, и в зал хлынула вода.

— Дариус, не надо! — крикнул Тарикс.

Прежде чем я понял, что он имеет в виду, моя нога ступила на балкон. Поверхность, которую я принял за твердый пол, треснула и провалилась, оказавшись тончайшим слоем льда.

Я полетел вниз. Джеральдин пустила следом лозы, пытаясь меня поймать.

Внутренности ухнули. Лозы промахнулись и ударились о дальнюю стену.

Чтобы не рухнуть на торчавшие из пола шипы, я позволил превращению захватить меня. Одежда разорвалась, плоть покрылась чешуей, а из пасти вырвался драконий огонь.

Ловушка растаяла прежде, чем я в нее врезался. Мое огромное тело сбило свисавшие сверху сталагмиты, и сотни ледяных снарядов рухнули на пол.

Я выставил крыло, прикрывая Джеральдин, которая кувырком приблизилась ко мне. Пламя Рокси вспыхнуло так ярко, что мне пришлось отвернуться.

Ловушка захлопнулась раньше, чем мы осознали, что в нее попали. Со всех сторон сомкнулись стены льда толщиной с древесный ствол, полностью заперев нас внутри.

Рокси бросилась к нам, когда над головами захлопнулась крыша. Ее маленькое тело врезалось мне в спину и покатилось по чешуе. В последний миг она погасила пламя, чтобы меня не обжечь.

Я сумел приподнять крыло ровно настолько, чтобы она проскользнула под него и присоединилась к Джеральдин, которая во все горло вопила что-то о репоглушителях в морозных панталонах.

Полагаю, ругательства предназначались ледяной королеве, которая нас поймала. Я был готов к ним присоединиться.

Стены тесно сдавили мое огромное тело и продолжали смыкаться, собираясь раздавить нас. Но давления было недостаточно, чтобы сломить крупнейшего Дракона во всей Солярии.

Я яростно взревел. Следом из горла вырвался огонь, однако замкнутое пространство наполнилось дымом и пламенем гораздо быстрее, чем начал таять окружавший меня лед.

Я вернулся в облик фейри, с глухим стуком опустился на одно колено рядом с женой, тут же поднялся и ударил по стенам огнем из кулаков.

— Почти не тает, — процедил я, заставляя пламя гореть жарче и вкладывая в него всю мощь.

— Это не обычный лед, — согласилась Рокси и добавила к моим атакам огонь Феникса.

— Ох ты ж, — выдохнула с пола Джеральдин. — На холоде он совсем не уменьшается, верно, миледи? Какой превосходный экземпляр вам достался. Всякий раз, когда мне удается краем глаза увидеть его причиндал, я вспоминаю, почему вы так унизились и приняли его руку. Не сомневаюсь, этот Длинный Джонсон не дает вам заскучать!

— Перестань так говорить о моем члене, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, пока Рокси совершенно неуместно смеялась.

— Если ты разгуливаешь в костюме голого оболдуя, то сам напрашиваешься, чтобы все и каждый глазели на твой причиндюндель, и прекрасно это знаешь, — твердо ответила Джеральдин, наконец поднимаясь на ноги.

Рокси это безумно развеселило.

— Она права, Дариус. Стоит мне решить, что с меня хватит твоего дерьма, как я вспоминаю, что ни у кого больше нет такого члена. И остаюсь рядом. Или под тобой. А еще лучше — сверху.

Я ухмыльнулся, прекрасно понимая, что она играет на мне как на чертовой скрипке. Впрочем, я давно смирился с тем, что она всегда будет дергать за мои струны.

На полу завибрировал мой Атлас. Мы обернулись на звук, и Джеральдин наклонилась за устройством, пока мы с Рокси пытались прожечь выход из проклятой клетки.

— Это теневой человек, — сказала Джеральдин, ловко разблокировав Атлас и прочитав сообщение Тарикса.

— Откуда ты знаешь мой код? — потребовал я.

— Откуда опоссум знает, где лужу напрудить? — ответила она и зачитала: — «Я увел ее. Теперь охочусь сам». Интересно, какую проказу задумал этот крадущийся пастернак?

— Надеюсь, с этой сукой он справится лучше нас, — прошипела Рокси.

Ее пламя наконец начало действовать на лед над головами. В том месте, куда бил самый сильный жар, образовалось небольшое отверстие. Но работа продвигалась медленно.

— О, не сомневаюсь, он подкрадется и до смерти ее напугает одним из внезапных появлений, которые так любит. Она закричит и разлетится на тысячу морозных кусочков, — убежденно заявила Джеральдин.

Мне стало интересно, сколько раз брат заставал ее врасплох. Однажды я спросил, почему ему так часто удается ее напугать, и Тарикс лишь невинно пожал плечами. Но в глазах мелькнул огонек, который заставил усомниться в его невиновности. Похоже, запугивание Джеральдин превратилось для него в своего рода спорт. Наверное, я мог попросить его прекратить, но ее внезапные вопли, раздававшиеся в разное время дня, были весьма забавны. Поэтому я не вмешивался.

— Думаю, нам не помешает немного веселья, — предложила Джеральдин. — Может, споем? Я знаю подходящий ансамбль, который развлечет нас, пока мы стараемся не замерзнуть насмерть в этом сжимающемся кубе погибели.