— Разные, — драматично произнесла я.

— И этого ты тоже не знаешь, — обвинил он.

— Мне известны слухи о чуме, голоде и кошмарах, слишком ужасных, чтобы о них рассказывать. Знаю я и то, что сведения об их преступлениях скрыла великолепная королева Сесили. Она утаила ответы, которые ты так жаждешь получить, и сумела заточить их зло в проклятии, которое защищает нас по сей день. Я доверяю ее решению и уверена, что для такого выбора были веские и важные причины. Не щенку вроде тебя подвергать сомнению слово монарха.

— Мне не нравится, когда ты называешь меня щенком.

— Тогда перестань им быть, — отрезала я и вновь повернулась к королевам. — В этой истории важно, что королева Сесили пожертвовала огромной частью собственной магии, чтобы запечатать злых духов, но не нашла способа вернуть их в смерть, где им и полагалось пребывать. Поэтому она их заточила.

Пока новые возражения не сбили меня с мысли, я сунула палец в замочную скважину сундука и стиснула зубы от резкой боли. Металлическая Мантикора впилась в плоть и выпила каплю крови, необходимую, чтобы открыть замок.

— Джеральдин, — прошипела Тори, бросившись вперед. Она схватила меня за запястье и выдернула руку. Из укушенного пальца сочилась кровь, а замок зловеще щелкнул. — Это магия крови.

— Да, — выдохнула я. — Но это необходимая неприятность.

Я подняла крышку, открывая взору мерцающие украшения, бережно уложенные внутри. Воздух между нами наполнился гулом могущественной тьмы. Даже блохастый замер, склонившись над явленными сокровищами.

— Королева Сесили постановила, что эти украшения должны выставляться во Дворце Душ тридцать дней в году. Необходимо соблюдать ее указ неукоснительно.

Дарси с приоткрытыми губами потянулась к одному из сияющих украшений, будто мотылек к масляному огню, но я шлепнула ее по руке, не позволив завладеть великолепной малиновкой.

— Терпение, миледи, — зловеще прошептала я.

— Значит, удерживающая их магия требует, чтобы мы… смотрели на них тридцать дней в году? — недоверчиво спросила Тори.

— И вешали на рождественскую елку? — добавила Дарси, взглянув на чудесную сосну у меня за спиной.

— Да! — с восторгом подтвердила я.

— Но… зачем делать их елочными украшениями? Все произошло на Рождество?

— Да. Поэтому королева Сесили и сделала столь восхитительный эстетический выбор, решая, какими будут их вместилища.

— А что случится, если однажды мы просто забудем их достать? — спросила Тори.

Я выдержала драматичную паузу и ответила:

— Ничего.

— Ничего? — невозмутимо переспросила она. — Тогда почему не оставить их в этом замшелом ящике и не засунуть в хранилище вместо чердака, где ты едва не свернула себе шею?

— Потому что… потому что… — Я разевала рот, словно выброшенная на берег рыбешка.

— Потому что это традиция, — закончил за меня Калеб с веселым фырканьем, явно не придавая этому факту должного значения.

— Именно, — с облегчением согласилась я.

— Ладно. Мы развешиваем их на елке, все говорят, какие они жуткие и странные, потом празднуем как обычно, а после Нового года снова запихиваем их в сундук, — подвела итог Тори. — И все?

— Да, — подтвердила я, сияя от счастья.

— Ты упускаешь самое важное, — произнес Тарикс прямо у меня за спиной, и я закричала так громко, что задрожали окна.

— Когда ты успел сюда подкрасться, переросшая гора мышц?! — взвыла я.

— Что самое важное? — с восторгом спросил Сет, наконец выбравшийся из пузыря тишины.

— Ты забываешь, щенок, что Тарикс не знаток истории, традиций и тому подобного…

— Я чувствую связывающее их проклятие, — перебил Тарикс. — Что еще о нем нужно знать?

— Ничего. Проклятие будет держать их вечно, а нам остается лишь благодарить королеву Сесили за ее дивную мощь, — твердо сказала я, доставая из сундука щелкунчика и поворачиваясь к елке. — Ах да… что бы вы ни делали, не разбивайте их. Иначе зло снова вырвется на свободу, всем нам будет грозить опасность, а привычному миру, возможно, придет конец, — пробормотала я и запела «Двенадцать дней Рождества», чтобы сосредоточиться на безупречном расположении украшений.

— Вот оно, — буркнул Тарикс. За спиной мои королевы застонали. Несомненно, бесконечные перебивания раздражали их не меньше, чем меня.

Глава 2

Габриэль

Я достал из духовки свежеиспеченное печенье, глубоко вдохнул и улыбнулся своим творениям с шоколадной начинкой. Да. Вот он, покой.

Во Дворце Душ было три кухни, но эта считалась лучшей, и при первой возможности я готовил именно здесь. В ней стояло шесть духовок. Три занимала моя выпечка, а остальные — творения Данте и Леона. На мой взгляд, их творения оставляли желать лучшего. Но они хотя бы пытались учиться, чего нельзя было сказать о Райдере.