— То есть… в месте, которое явно предназначено для общего доступа? — озадаченно уточнил Сет.

— Я сказала ровно противоположное, — зарычала Тори.

— И все же ты положила их в общую чашу для перекуса, так что… — Он пожал плечами.

— Никто из вас меня не слушает! — рявкнул я.

Джеральдин зарыдала громче, и Дарси подошла ее утешить.

— Мы справимся с несколькими темными духами, — пообещала Дарси. — Нам доводилось сталкиваться с вещами и похуже. Насколько страшными они могут быть?

Она посмотрела на меня. Все остальные тоже повернулись, и вопрос повис в воздухе, ожидая правдивого ответа, подкрепленного весом звезд.

Я сглотнул ком в горле, думая о сыне и жене, которые наверху готовились к рождественскому утру. Я не мог их подвести, как не мог подвести никого в этом дворце. Теперь семья рассчитывала на меня. А семьей я считал каждого фейри под этой крышей.

— Эта ночь станет великим испытанием для всех нас, — зловеще прошептал я. — Чем дольше духи пробудут на свободе, тем сильнее станут. Они могут поразить наши земли, принести разрушение и смерть во все уголки Солярии. Но если мы справимся с ними быстро… Я вижу, что это возможно, хотя будет нелегко. Тогда мы сумеем покончить с кошмаром, прежде чем он по-настоящему начнется.

Глава 3

Дариус

Я схватил Рокси за руку и поднял на ноги. В горле зародилось рычание, когда я заметил осколок разбитого украшения, порезавший ей предплечье. Я вытащил его, и с кончиков пальцев хлынула целительная магия, затягивая маленькую ранку.

— Ты в порядке? — спросил я. Тень моего нового брата приблизилась: Тарикс тоже подошел ее осмотреть.

— Я пережила войну и отправилась в царство смерти, чтобы вырвать тебя из ее лап, а ты беспокоишься о царапине, которую исцелил за пять секунд? — поддразнила Рокси, но я не улыбнулся в ответ.

— Эти украшения… — начал я, однако вопли Джеральдин были такими громкими, что я едва слышал собственные мысли.

— Что ты наделал, Сет?! — кричала она.

— Я? Это ты без всякой причины выстрелила мне в зад!

— Меня напугал упырь, который отказывается носить колокольчик! — возразила Джеральдин, обвиняюще ткнув пальцем в Тарикса.

Я взглянул на него, но он по-прежнему смотрел на руку Рокси, нахмурившись при виде крови, размазанной по уже исцеленной коже.

— Ты не виноват, — сказала она, однако складка между его бровей стала лишь глубже.

— Я все исправлю. — Он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел. Тени устремились следом, а свет рассеивался перед ним, словно не мог решить, стоит ли его касаться.

— Не вини Тарикса, Джеральдин, — раздраженно сказал я. Рокси сочувственно переплела пальцы с моими.

Она знала, что в последнее время я беспокоился о нем. Тарикс не сделал ничего конкретного, но иногда в его взгляде появлялась пустота, которая меня пугала. Он не верил, что ему здесь место, но и не думал, что найдет его где-нибудь еще. Это было неправдой: он один из нас. Однако сам Тарикс по-прежнему считал себя другим, хуже остальных…

Где-то в глубине дворца громко грохнуло. Один из духов уже начал нести разрушения, о которых предупреждал Габриэль. Я выругался.

— Легко не будет, да?

— Освободившиеся из шаров духи жаждут хаоса и разрушения, — хрипло произнес Габриэль. Его крылья взъерошились за спиной, пока он смотрел на усеявшие пол осколки. — Давным-давно они вырвались из царства смерти и вернулись сюда, желая исправить несправедливости, которым, по их мнению, подверглись при жизни.

— А потом их поймали и на несколько сотен лет заточили в стеклянных украшениях. Мы знаем эту историю, — сказал Орион. — Но версии того, что произойдет, если они действительно освободятся, сильно расходятся.

— Смерть, хаос, разрушение, — на выдохе повторил Габриэль. Он развернулся с распахнутыми чертовыми крыльями, задел меня по голове и заставил люстру задрожать.

— О мои леди, что же натворил Сет? — взвыла Джеральдин.

— Хватит винить меня! — крикнул Сет.

— Смерть, хаос, разрушение… — повторил Габриэль. Его голень врезалась в кресло, и то с визгом отъехало по деревянному полу.

— Видения заперли его в своих объятиях, — вздохнул Орион.

— Как его освободить? — обеспокоенно спросила Дарси и взяла брата за руку, но он, похоже, даже не заметил прикосновения.

Дверь с грохотом распахнулась. Я обернулся к новой угрозе, сжав кулак, вокруг которого уже клубилось пламя, но на пороге стояли Леон и Данте. На щеке Штормового Дракона белела мука, а на голой груди Льва красовался рождественский фартук с оборками.

— Кто-то сказал, что Гейбу нужно новое гнездо? — потребовал Леон.

— Не думаю, что гнездо ему поможет, — ответила Рокси, но Леон уже проталкивался через комнату локтями.

— Не волнуйся, Гейб, мы рядом. Совьем тебе отличное гнездышко, пока ты блуждаешь в глубинах безумия.

— Не называй меня Гейбом, — пробормотал Габриэль и вернулся к ритуальному повторению «смерть, хаос, разрушение».