— С Гейбом все будет хорошо, если мы уйдем? — спросил Леон.

— Мы вернемся к нему, leone, но сначала найдем нашу famiglia. — Данте оттащил Льва от трона к двери. — Элис, Лука и Райдер могут быть в опасности.

Глаза Леона расширились, из горла вырвалось яростное рычание.

— Идите к ним, — велела Дарси.

Они кивнули и вместе выбежали из зала.

— Нам тоже пора, — пробормотал я Блу.

— Мы поищем Сета и Калеба. — Ксавьер кивнул своей стае, и они согласно заржали.

— А мы продолжим охоту на темного духа, который прячется где-то здесь, — ответила Дарси.

Мы повернулись и пошли рядом по коридору.

Вдоль стен тянулись двери. Дух мог скрыться за любой из них.

В памяти отпечаталась печаль на лице Дарси, и меня наполнила решимость. Ее мучили воспоминания о войне, но скоро она снова улыбнется. Я об этом позабочусь. В качестве платы за ее хмурый взгляд в канун Рождества я принесу ей голову Крампуса.

Глава 5

Тарикс

Когда ледяная королева захлопнула ловушку, ее внимание сосредоточилось на мне. Я единственный не попался в западню, и холодный взгляд мгновенно отыскал меня в созданной ею ледяной тундре.

План был продуман хорошо, но стоило охотничьему взгляду остановиться на мне, как я увидел ее слабость. Ту же, что была у моих родителей. Высокомерие. Она считала себя непобедимой, а гордость заставит сосредоточиться на том, чтобы это доказать.

Поэтому я дал ей желанную добычу. Разбил окно и выпрыгнул наружу, уводя от дворца, семьи и дальше по заснеженным землям, где естественный холод наверняка усиливал ее магию.

Но меня зачали из холода. Небольшое обморожение не замедлит.

Я бежал по заснеженной лужайке за бальным залом. Ноги проваливались почти на фут, а с неба продолжали падать крупные хлопья.

Дариус объяснил мне смысл Рождества: подарки, время с семьей, традиции, которые позаимствовали у мира смертных и сделали своими в Солярии. Я никогда не переживал ничего похожего и понятия не имел, какие подарки полагается покупать людям, подарившим мне жизнь вдали от тьмы. Но я последовал его указаниям. Под ближайшей к выделенным мне королевами покоям елкой лежала стопка подарков для тех, кто предложил мне место в семье, хотя я по-прежнему чувствовал, что не вполне вписываюсь в пространство, которое они для меня освободили.

Я хотел занять это место. Собирался этого добиться. Но примирить того, кем я был, с тем, кем хотел стать, оказалось трудно. Особенно потому, что и сам я пока не до конца понимал ни первого, ни второго.

Я добрался до края лужайки и остановился у лабиринта. Ледяная королева вышла из дворца на замерзшую землю. Ее ступни не проваливались, а скользили по снегу. Холодные глаза встретились с моими.

Все ее тело было выточено изо льда. Бледно-голубое платье покрывал белый узор, сверкавший в лучах полуденного солнца. Свет пробился сквозь тяжелые снежные облака, словно специально озаряя ее.

Даже кожа была замерзшей. Губы и глаза казались чуть темнее остального тела, но все, вплоть до каждой пряди волос, было создано изо льда.

Она повернула голову на дребезжащую песню, которая доносилась из дворца и могла принадлежать только Джеральдин.

— Он прыгал, ковылял,

Он скакал и он вилял,

Но лягушку в Рождество никто к себе не звал!

О-о-о, быть лягушкой в лучший день в году,

Так жаждать праздник на свою беду!

Я весело выдохнул. Никогда не встречал души более любопытной, чем у Джеральдин Грас. Она выделялась среди фейри и почти во всем была моей полной противоположностью, но я ощущал с ней определенное родство. Если кто и мог понять, каково отличаться от всех окружающих, то именно она.

Но для Джеральдин это, похоже, вообще не имело значения. Она вписывалась. А я все еще пытался понять, как ей это удается с такой легкостью.

Прежде чем ледяная королева успела снова повернуться к дворцу и сосредоточиться на моей семье, я резко свистнул, привлекая внимание.

Она быстро обернулась и прищурилась.

Я темно улыбнулся, призвал живущие в плоти тени и позволил им заключить меня в объятия. Погрузился в полумрак у лабиринта и исчез из виду.

Ледяная королева оскалилась и направила посох туда, где я стоял. Я двинулся внутри тьмы прежде, чем выпущенные ею зазубренные сосульки вспороли снег. Они промахнулись. Я низко и хрипло рассмеялся и направился к розовым садам, где стены отбрасывали больше теней для моей игры. Охотница стала добычей.

Ледяная королева пронзительно вскрикнула от досады и бросилась следом, как я и ожидал.

Мне плохо давались смех и шутки среди своих, однако некоторые вещи я знал гораздо лучше них. Я понимал мотивы измученного разума. Знал, как думает и действует чудовище. В конце концов, меня породили два чудовища. И во многом я унаследовал худшее от них, хотя братья твердили, что свою долю добра я похитил сам.