Но они не понимали, что я не крал добро у родителей и не взращивал в себе. Я увидел его в братьях. Возжелал. И потому украл у них, не умаляя того, кем они были, а воздавая им должное. Ведь я понял, что стать похожим на них — единственный путь, который давал мне надежду на спасение.

Я шел среди безмолвных розовых кустов. Благодаря магии земли тех, кто за ними ухаживал, цветы оставались яркими и пышными даже зимой. Красные, желтые, оранжевые, розовые. Столько цвета, столько жизни и возможностей.

Я слушал рассказы Ксавьера о его матери и ее власти над землей. О том, какую радость ей приносила магия, заставлявшая распускаться цветы и расцветать природу. Моя земная сила никогда не стремилась к подобному.

Да, я мог создать цветок, если хотел. Но кончики лепестков получались острыми, стебель покрывали шипы, а цвет был скорее тяжелым, чем прекрасным.

Созданная мной красная роза выглядела не залитой солнцем, а облитой кровью. Нечто внутри не позволяло вырасти ей иной, кроме смертоносной. Впрочем, в нынешних обстоятельствах это не казалось недостатком.

Я двигался по окруженным стенами садам и прекрасно знал, что следы в снегу приведут охотницу ко мне. Чего она не знала, так это того, что под сверкающим белым покровом в земле уже ползли лозы. Шипы становились толще и острее, а вдоль стеблей наверняка распускались кроваво-красные розы, ожидая мига для атаки.

Я прошел под каменной аркой в другой сад. Здесь росло множество сиреневых цветов, наполнявших ароматом морозный воздух. Я занял место в тени стены.

Шагов ледяной королевы не было слышно, но я ощущал приближающуюся тяжесть ее магии.

Я ждал в тишине. С ее приближением температура падала, а по стене за моей спиной полз иней, покрывая камень спиральными белыми узорами. Ее сила обладала неоспоримой красотой и внушала благоговение. Одним присутствием она украшала мир вокруг, словно заключенной в теле магии было слишком тесно и та просачивалась наружу с каждым шагом, движением и словом.

— Бросил меня… — пробормотала она голосом, таким же холодным, как ее замерзшее сердце. — Как и он…

Моя магия проникла в землю под ней. Мягкие следы на снегу едва отдавались в почве, но этого хватило, чтобы понять, что она приближается к центру сада.

Она считала себя паучихой, а меня приглянувшейся мухой. На самом же деле я был черным дроздом на ветке над ее головой и молча наблюдал, как она все глубже заходит в мое логово.

— Так холодно, любовь моя, — вздохнула она. — Теперь уже совсем не больно…

Я нахмурился, размышляя над ее словами. Если рассказ Джеральдин о прошлом духов правдив, она вернулась из-за незавершенного дела среди живых. Но теперь было слишком поздно, ведь фейри, которому она могла мстить, умер сотни лет назад.

Впрочем, возможно, она этого не знала. Разве Дариус не говорил, что за Завесой время ощущается иначе? Каково было сотни лет провести в стекле? Понимала ли она, что находится там? Или в ее сознании с момента заточения прошло лишь мгновение? Сошла ли она с ума в плену, или утраченные столетия стали забытым сном?

Так или иначе, она добралась до сердца ловушки.

Я сжал кулак, выпуская магию земли. Переплетенные лозы взметнулись из снега вокруг нее, обвили тело и подбросили в воздух.

С растущих на почерневших стеблях роз осыпались лепестки. Они падали на снег подобно брызгам крови вокруг бьющейся пленницы.

Ледяная королева закричала. Из нее вырвалась волна морозного ветра, едва не сбившая меня с ног, когда я вышел из-под арки и зловеще улыбнулся.

Она выпустила больше льда, пытаясь освободиться. Серебристые следы покрывали все вокруг, воздух наполнили хруст и скрип.

С каждым выдохом с моих губ слетало облачко пара. Обычно холод не доставлял мне неудобств, но теперь руки покрылись мурашками, а по спине прокатилась дрожь. Каждый вдох был похож на ледяные ножи, скользящие в горло. От кончиков пальцев вверх по ладоням распространялось онемение.

Лозы двигались быстро. Глубокого черного цвета, усеянные острыми как бритва шипами, они рвали замерзшую ткань платья и рассекали кожу. Она не истекала кровью, как смертные, а из ран брызгали ледяные слезы, которые превращались в крошечные сосульки, касаясь земли.

Темно-красные розы на созданных мною лозах сминались от ее борьбы. Лепестки рассыпались по снегу, и казалось, будто здесь действительно пролилась кровь, а отдельные брызги сливались в лужу.

Я призвал второй дар. Пламя стало желанным бальзамом против сжимающего холода. Вены воспламенились, пульс ускорился вместе с растущим внутри жаром.

Огонь охватил мой кулак. Лозы затвердели вокруг королевы, и я метнул ей в лицо огненный шар, пока она пыталась вырваться из клетки.

Пламя устремилось к цели, но перед ударом королева освободила руку с посохом. Из его конца хлынул лед и погасил огонь.

Я нырнул в сторону, уклоняясь от атаки, и снова переместился в окруженный стенами сад.

— Тебе здесь не место, дух, — предупредил я. — Я не позволю тебе остаться.