Правда в том, что я никогда не говорила ему, насколько изнуряющим было общение с его матерью. Держала все в себе, гордясь тем, что мы с ней никогда не ссорились. На деле это была ошибка. Это означало, что я варилась в собственном раздражении. И как бы я ни думала, что сражалась с мужем, на самом деле я, наверное, сражалась недостаточно. Я просто сдалась. Поэтому мы перестали разговаривать задолго до того, как брак распался. Господи, у меня переворачивается внутри от этого осознания.

Глаза Салли говорят сами за себя. В них — отчаянная просьба. Ему нужно знать, что я ему верю. Что он изменился.

— Я не хочу быть таким, как она, Слоан. Я хочу все исправить.

Он и правда ничего общего с ней не имеет. И сам факт, что он об этом волнуется, уже доказательство того, что он стал другим.

Я не могу не улыбнуться и делаю шаг ближе. Как только меня окутывает его знакомый запах, все вокруг словно исчезает.

— Тогда давай сделаем все возможное, — говорю я, внимательно изучая его лицо, чтобы он понял, что я имею в виду. — Если ты этого хочешь, конечно.

Голос Салли срывается на хрип.

— Ничего в жизни я не хотел сильнее, дорогая. А ты? Это то, чего хочешь ты?

Я поднимаюсь на носки, прижимаю губы к его губам и шепчу:

— Это именно то, чего я хочу.

— Мы собираемся поговорить о том поцелуе? — спрашивает Ло, устроившись в кресле-качалке в углу моей спальни.

Я сплевываю в раковину, полощу рот и, повернувшись к ней, улыбаюсь, но ничего не отвечаю.

Ее брови взлетают вверх.

— А, вот так, значит?

— Я не готова об этом говорить, — говорю я, ставя щетку в подставку. — Я сама толком не понимаю, что происходит, но, кажется, я снова встречаюсь со своим мужем.

Она визжит и тычет в меня пальцем.

— Боже мой, ты краснеешь!

Я прикусываю нижнюю губу.

— Он мне правда очень нравится, Ло.

Она фыркает, и звук эхом отражается от кафельных стен.

— Надеюсь. Ты ведь за ним замужем.

Я не знаю, как это объяснить, но каждый раз, когда думаю о своем муже и обо всем, что происходит между нами, я чувствую себя взволнованной, будто вернулась в годы юрфака начали встречаться. Только теперь мне не нужно гадать, всерьез ли он настроен. Я знаю, что да — потому что он сам все время говорит об этом.

Так что теперь я оказалась в уникальной ситуации: я уверена, что он — моя опора, и эти чувства настоящие, но при этом мы снова открываем друг друга, узнаем что-то новое. Именно это мне и нужно, чтобы идти дальше. Конечно, Салли понял это, наверное, раньше меня и теперь дает мне то, что я искала.

— Я, например, очень жду караоке. И еще больше — того, как Салли продолжит тебя очаровывать, — Ло поджимает под себя ноги и плотно сжимает губы, как будто собирается что-то добавить.

Внутренне я вздрагиваю. Только не очередное предупреждение «будь осторожна». Осторожность — последнее, что я сейчас хочу чувствовать. Наоборот, мне хочется быть безрассудной. Хочется, чтобы и мой муж был чуть более безрассудным вместе со мной. Мы поженились молодыми и сразу окунулись во взрослую жизнь, в роли «правильных» взрослых, делая все так, как положено, — и к чему это нас привело? А теперь я хочу выбросить осторожность на ветер и погнаться за тем огнем, что пылает во мне и между нами. Я отчаянно хочу узнать, какой взрыв мы можем создать. Нашим жизням не помешает встряска.

— Ты поговорила с Уиллом насчет Йоги Джесс?

Сердце сжимается.

Вот что она собиралась сказать.

Мне неприятно её разочаровывать, но я не разговаривала с Уиллом с того самого ужина. Не могу. Пока не решу, что делать с работой. Но как объяснить это ей, не рассказав об ультиматуме? Ее реакция будет такой же, как у Салли, представляю себе, и я снова не уверена, готова ли к этой буре.

С другой стороны, она моя лучшая подруга, и держать все это в себе — явно не выход.

С комом в горле я решаюсь начать издалека.

— Вообще-то нет.

Она удивленно наклоняет голову.

— А я думала, ты хотела помочь.

— Не то чтобы нет, — быстро говорю я. А потом, прежде чем успеваю струсить, признаюсь: — Я просто не уверена, насколько смогу помочь.

Ее рот опускается в недовольную линию, она выпрямляется на месте.

— Почему?

— Я полностью проваливаюсь на работе, — признаюсь я со вздохом. — Каждый день. Между беременностью и тем, что я так долго была вне игры, я чувствую себя потерянной.

— Наверное, это просто нервы, — говорит она. — Или потому, что все в той фирме — отвратительные люди.

Я вздыхаю, грудь словно сдувается.

— Скажи, что я не права.

— Ты не права, — выдавливаю я. Но в моем голосе нет уверенности, и она это чувствует. — Неважно. Я поговорю с Уиллом.

Ее глаза прищуриваются — она видит гораздо больше, чем мне хотелось бы.

— Что ты от меня скрываешь?

Сердце делает сбой. Вот он, шанс. И я его использую.

— В тот вечер за ужином, — начинаю я, опуская взгляд на розовый ковер между нами, — это была не рабочая встреча.

Она хмурится.

— Тогда что это было?

— Сюрприз-свидание? — произношу я, и это звучит больше как вопрос.

— Сюрприз-что? — Ее глаза округляются. — Как можно устроить сюрприз-свидание?