— Ничего страшного. Ты можешь не идти с нами, — говорю я. Черт возьми, лишь бы она и правда не пошла. Если она припрется, это наверняка испортит Слоан выходные. — Мы прекрасно обойдемся без тебя. Но если хочешь провести время с внуками, я с радостью что-нибудь устрою на воскресенье.

Мама презрительно фыркает. Конечно, у неё нет никакого интереса к мальчишкам. У неё нет времени на тех, кто не может её баловать. Черт. И хотя я давно это знаю, все равно больно — будто снова тот мальчик, которому она не находила времени.

— Салли, я воспиталa тебя лучше.

— Вот именно, — говорю я, впервые ясно осознавая суть происходящего. — Ты — нет. Я все понимаю, мам. Быть родителем тяжело. Возможно, я до конца этого не понимал, пока сам не столкнулся с этим лицом к лицу. Но это не оправдание. Я никогда не должен был ожидать, что моя жена будет делать всё одна. Я отказываюсь быть таким, как ты. Отказываюсь превращать детей в обузу или обязанность. Это Слоан меня этому научила. Так что да, в эти выходные я поведу её в караоке. А потом проведу время с сыном и племянником. Если ты хочешь провести время с внуками или, знаешь, познакомиться с Мерфи, можешь договориться о встрече, когда это будет удобно всем, но Слоан не будет бронировать чайные столики и отели.

Шок на лице матери ясно показывает: она меня не услышала. Черт, скорее всего, она перестала слушать сразу после слова «нет». Но я провел слишком много лет, стараясь угодить не тем людям — отцу, матери, клиентам. Больше я так не буду. Теперь на первом месте — моя жена и мои дети.

Я стану лучше. Ради них всех.

— Вызвать тебе машину? — предлагает Кэл.

Грудь распирает от гордости — черт возьми, рад, что он на моей стороне.

Мама таращится на него, потом раздраженно фыркает:

— Я велела водителю ждать. Не верила, что вы действительно живете здесь. Но теперь вижу — вы оба такие же бредовые, как ваш отец. Когда решите извиниться, найдете меня в Ritz.

Я фыркаю. Да уж, дождется она извинений.

Ло прикусывает губу, сдерживая смешок, и отводит взгляд, пока мама вылетает из кабинета.

Мы все молчим от шока, когда в кабинет заглядывает Брайан с выпученными глазами.

— Вот черт, это реально сейчас произошло?

Его подколка заставляет мое тело наконец расслабиться.

— Ты настоящий придурок, — говорю я, усмехнувшись. Потом поворачиваюсь к Кэлу: — Спасибо тебе.

Младший брат качает головой.

— Без тебя я бы вырос совершенно один. Ты ведь знаешь, что я всегда буду на твоей стороне.

Ком к горлу подкатывает, и я отвожу взгляд. Тяжело думать о нашем детстве. Тяжело вспоминать тех маленьких мальчишек, которыми мы тогда были. Потому что именно так оно и было, когда мама постоянно нас игнорировала. Когда раз за разом твердила, что это мы виноваты в том, что отец изменял. Что материнство украло у нее жизнь, о которой она мечтала.

Неужели Слоан чувствовала то же самое все эти годы? Больно осознавать, что я хоть раз обращался с ней так же, как отец с матерью.

Как бы там ни было, Слоан ни разу не подвела нашего сына. Всегда была рядом. Всегда дарила его детству свет.

— Мы сделаем эти выходные лучшими в жизни, — говорю я Ло. — Господи, я ведь вел себя как полный осел по отношению к своей жене, правда?

Ло пожимает плечами.

— Зато теперь ты стараешься.

Я киваю. Да, стараюсь.

— Ей понравится караоке, правда?

— Что?

Я вскидываю взгляд к двери. Не слышал, как Слоан вошла, а ведь хотел сделать ей сюрприз. Тут же приходит мысль, что она могла столкнуться с моей матерью. А если так — только представлять страшно, как все прошло.

Черт.

Глава 28

Слоан

— Ты сказал караоке?

Брайан останавливается за моей спиной, пока я стою в дверях кабинета Салли.

Возбуждение пробегает по телу, и на лице появляется улыбка — первая за последние три дня, с тех пор как Уилл выдвинул свой ультиматум. Все эти дни я прятала внутри себя эмоции, что терзали меня с того вечера, потому что боюсь: если Салли узнает, это нас откатит назад. А мы сделали такой большой шаг вперед.

Как только он узнал, что я пошла работать в Higgins, Smith, and Dodge, то сразу сказал: Уилл нанял меня только ради постели. Мне было невыносимо больно от того, что он считает, будто я не стою большего. Но со временем я поняла: хоть его слова и были жесткими, он говорил это потому, что волновался обо мне и за меня. И теперь я знаю — он был прав.

И, что еще хуже, Уилл тоже прав. Я именно такая, как он сказал: сорокалетняя мать, которой нечего делать в роли младшего юриста. Я плохо справляюсь со своей работой. Черт, я даже не уверена, что я хорошая мать. И уж точно не хорошая жена. Столько лет я винила Салли в том, что наш брак развалился, хотя сама была виновата не меньше. А теперь я еще и скрываю от него правду. Я просила у него так много, а его единственная просьба в ответ — говорить с ним. И даже этого я не могу. Я вру молчанием.