— Брайн, как хорошо, что ты заглянул. — Голос у него был легкий, слова немного смазанные.

Горло сжало. Я смотрел на него и не мог вымолвить ни слова, поэтому просто сжал его руку.

— Посиди со мной. — Он показал на деревянный стул рядом. Когда я сел, он кивнул на сад. — Разве не прекрасно?

И правда. Сад раскинулся буйством красок, а солнце заливало землю светом, будто добавляя волшебства.

— Бетти обожала эту комнату. Мы сидели здесь и глядели на цветы, рассказывали друг другу про день. Она выбирала каждый куст, каждую травинку. Сама сажала.

От его гордости у меня все сжалось внутри.

— Я хочу домой, к ней, — тихо сказал он.

Я моргнул, прогоняя слезы. Я был здесь, чтобы поддержать его, а не чтобы хоть на миг утонуть в своих чувствах.

— Без нее тут невыносимо.

Я сглотнул. Потом еще раз. Ответа не находилось, поэтому я просто дышал и смотрел на солнечные пятна на траве.

— Это она заставила меня остановиться. Смотреть. Замечать. И слава Богу. Иначе я бы все это пропустил. И многое другое.

— Клифф... — выдавил я.

Он поднял морщинистую руку.

— Дай сказать, сынок. У меня много слов и мало времени.

— Все в порядке, — сказал я.

— Я знаю. Знаю уже много лет. Сейчас я думаю не о деньгах и не о бизнесе. У меня осталось совсем немного времени, и мне нужно передать мудрость. Так что просто слушай.

Я улыбнулся. Даже на смертном одре Клифф оставался человеком-стихией.

— Ты хороший парень. Умный, трудолюбивый. — Он откинул голову на приподнятый матрас. — Я знаю, ты поможешь Лэндону, когда он возьмется за дело, и не дашь ему сбиться. Долго я считал, что мое наследие — это бизнес и команда, но теперь понимаю, что ошибался.

Он резко закашлялся, медсестра вбежала, подняв канюлю (*медицинская полая трубка), но он отмахнулся.

— Это все ерунда, — хрипло сказал он. — Бумаги, планы — все это легко. Сложнее отношения. А отсюда видно ясно: они — единственное, что важно.

Я втянул воздух, позволяя его словам пройти сквозь меня. Перед глазами сразу возникли Джесс и ее девочки.

— У нас одна единственная, удивительная жизнь, Брайн. Пообещай мне сейчас, что не потратишь ее впустую.

Мой взгляд затуманился, в носу защипало, пока я его слушал. Неужели я тратил время зря? Я всегда делал то, что считал правильным, отдавал все — семье, клиентам, фирме. Но счастливым я не был. Я просто держался на плаву до того дня, когда Джесс вошла в мой кабинет.

— Нет, — сказал я. Закрыл глаза и повторил про себя. Нет.

— Ты сказал девушке, что любишь ее? — спросил он.

Улыбка сама собой появилась на лице, несмотря на тяжесть момента.

— Сказал.

— Слава Богу... — Последнее слово оборвалось в новом приступе кашля. — Я знал, что у тебя хватит духу. Теперь держи ее крепко и не отпускай. Если сделаешь это, все будет хорошо.

Я подумал о Джесс и о Вермонте. О том, что поеду куда угодно и сделаю что угодно, лишь бы быть рядом с ней.

— Я так и собираюсь, — сказал я, мысли уже шагнули вперед. Захочет ли она снова выйти замуж?

Я хотел состариться с Джесс. Хотел сидеть рядом с ней и смотреть на цветы в нашем дворе.

— Обними меня и иди, — хрипло сказал Клифф.

Я поднялся, наклонился и обнял его хрупкое тело.

— Я сейчас пойду за своей девчонкой, — сказал он, похлопав меня по щеке. — А ты иди за своей.

Глава 40

Джесс

— Послушай, это тебя не определяет. Поступишь ты в эту школу или нет — это никак не отражает твою ценность в этом мире.

Кит смотрела перед собой пустым взглядом, пока я расчесывала ей волосы. Она сидела, как натянутая струна.

Последние две недели я раз за разом сомневалась, правильно ли сделала, позволив ей пройти прослушивание. Она занималась, как никогда. Столько сосредоточенности, серьезности, упорства. Это восхищало, но и тревожило. Я все время думала о том, как она переживет отказ. Ей нужно было быть ребенком на летних каникулах, но я любила ее целеустремленность и хотела, чтобы она училась ставить цели и идти к ним.

Такова мука родительства. Тебя все время рвет в разные стороны — хочется закутать ребенка в теплое, поддерживающее одеяло и уберечь от боли и разочарований, но тут же сомневаешься, не стоит ли дать ей рискнуть, даже понимая, что итог может быть тяжелым.

— Мам, я это слышала уже сто раз, — монотонно сказала она. — Сам факт прослушивания уже честь. Бла-бла-бла.

Я мягко подтянула прядь в косе, которую плела.

— Это правда. Мы идем ради опыта. Большинство детей готовятся годами, у тебя было пару недель. Это моя вина, не твоя. Ты хорошо поработала, многому научилась. Это всего один день в твоей длинной, прекрасной и успешной жизни.

Губы у нее дрогнули, но подбородок она держала высоко.

— Но я просто хочу поступить.