Я сжал ее грудь, сильнее, чем собирался, когда уперся в заднюю стенку ее горла. Я не хотел причинить ей боль, но сейчас я уже ничем не управлял. Управляла она. И если судить по тому, как она выгнулась и заерзала бедрами по постели, ей это нравилось.

— Хочешь кончить, да? — я потянул ее волосы назад, собирая их в кулак, пока она работала моим членом.

Она простонала так, что мне едва хватило сил не взорваться прямо в ее рот. Жар внизу живота стал почти невыносимым.

Черт.

Я вырвал себя из ее рта, иначе я бы потерялся окончательно, и был на грани того, чтобы затащить ее под себя и трахнуть так, как требовало тело.

Она раздвинула ноги широко, проведя пальцами по своей мокрой щели, демонстративно, отчаянно, так что я мотнул головой, пытаясь удержать хоть какую-то тень контроля.

Я обхватил руками свой злой, горячий член, сжал, чтобы не сорваться. Эта женщина ломала меня лучшим образом.

— Пожалуйста, — сказала она.

— Подожди. Мне нужен презерватив.

— Не надо. — Ее голос был резким, твердой линией. — Пожалуйста, Брайан.

Я задержал дыхание, всматриваясь в ее широко распахнутые глаза, в раскрасневшиеся щеки.

— Ты уверена?

Она кивнула, не моргнув.

— Я здорова. У меня стоит спираль. Я хочу чувствовать тебя — по-настоящему. И я тебе доверяю.

От этих слов я почти кончил на месте.

— У меня был медосмотр пару месяцев назад. И до Бостона я много лет ни с кем не был.

Она раздвинула ноги еще шире, ввела в себя палец и простонала.

— Годы? Да на тебя же просто посмотри. Как такое вообще возможно?

Я уложил ее на кровать и поцеловал глубоко, медленно, словно возвращался домой.

— Потому что я ждал тебя, Джесс.

— Тебе больше не нужно ждать. Я здесь.

Я прижал головку к ее входу, едва сдерживая стон.

— Да. — Я вошел в нее одним толчком. — Ты здесь. И теперь ты моя.

Она сжалась вокруг меня, резко втянув воздух и вскрикнув.

— Скажи это, — прошептал я, прижимая ее руки над головой, теряя себя в ощущении ее тела.

— Я твоя, — сорвалось у нее, когда я прикусил один из ее сосков.

Я двигался жестче, ведомый ее стонами и криками. Я хотел, чтобы она кончила так сильно, чтобы в ее голове не осталось ни единой тени другого мужчины.

Когда-то я был ее первым, и, черт возьми, я сделаю все, чтобы стать ее последним.

Глава 37

Джесс

Третий этаж таунхауса Брайана состоял из трех просторных спален и полноценной ванной, а еще там была маленькая винтовая лестница, ведущая на чердак.

Когда я поднялась на площадку, у меня вырвался тихий вздох.

Сквозь круглое окно открывался потрясающий вид на город, залитый лунным светом.

Совсем не такой, как пейзажи фермы, но я все равно влюбилась в него.

Помещение было крошечным, но будто тянуло меня к себе. Словно подсказывало: расстели здесь коврик для йоги. Я представила, как встречаю здесь рассвет, пока город еще спит. Представила, как спускаюсь вниз, чтобы сварить кофе и поцеловать Брайана, который в то же время будет бормотать во сне что-то о доверительном управлении и ходатайствах.

Я устроилась в старом кресле, подтянула ноги и уставилась на горизонт, пытаясь распутать клубок мыслей.

Когда-то я была девушкой, которая слушает свое сердце. Которая верит в интуицию и не сомневается в себе.

Потом появился Кеннет и я позволила ему разрушить эту часть меня.

Дело было не только в ужасном браке или разводе. Это годы рядом с человеком, который не уважал меня. Смотрел на меня свысока. Считал неспособной.

Который выставил меня идиоткой. В начале я верила, что он честный и справедливый. Что он будет хорошим мужем и отцом.

Даже после разрыва, даже когда я увидела, на какую жестокость он способен, я не могла представить, что он направит все это на собственных детей. Я мечтала, что мы будем жить рядом, чтобы оба родителя были вовлеченными в жизнь девочек. Думала, мы будем сидеть рядом на концертах Кит и на матчах Греты.

Никогда бы не поверила, что он станет отцом, который не хочет знать собственных дочерей. Что он будет использовать их как приманку — ради жалости или женщин, и больше ни для чего.

Меня до сих пор трясло от злости. Как он мог?

И каждый раз, когда эти мысли накрывали, они вели к чувству вины. Не слишком ли мало я подталкивала его к общению с детьми, когда они были малышками? Стоило ли заставлять его брать отпуск и участвовать в их жизни больше?

Слишком много «если бы».

Все они причиняли боль.

Меня буквально тошнило от мысли, что девочки не получили ту жизнь, которой заслуживали.

Мое детство было неидеальным, но мои родители обожали друг друга и нас. Мы много работали, много смеялись, каждый вечер сидели вместе за столом.

Иногда папа брал нас после ужина, и мы лежали в кузове старого грузовика, смотрели на звезды и придумывали истории.