— Там не только соленья. Я добавила пищевые дрожжи. Для умами. Мне просто было интересно. (*Умами — это так называемый пятый вкус (наряду со сладким, соленым, кислым и горьким). Он описывает насыщенный, «бульонный», «мясной» вкус, который усиливает глубину блюда.)

У меня упало сердце.

— Но зачем?

— Хотела узнать, станет ли он пить. Он все остальные выпивал.

— Остальные? — Господи. Неужели моя третьеклашка медленно травила моего… парня?

Парня? Это звучало странно в моей голове.

Партнера? Мужчину, с которым я встречаюсь? В сорок все это звучало нелепо. Надо будет добавить это в список дел — подобрать подходящее слово для наших отношений.

— Я делала ему много смузи. Иногда обычные. Иногда добавляла фрукты. Банан. — Она уставилась в пол. — Но…

— Но что? — рявкнула я.

— Но потом мне стало любопытно. Он так любит тебя. И так мил с нами. Я хотела… проверить.

Я глубоко вдохнула, сдерживая желание завизжать.

— Проверить как?

— Сначала я добавила немного острого соуса. Хотела узнать, любит ли он тебя достаточно, чтобы выпить. И он выпил. И даже сказал, что вкусно. А потом Кит сказала…

— Стоп, — я подняла руку и резко повернулась к старшей дочери. — Ты тоже в этом участвовала?

Она пожала плечами.

— Я ничего не делала. Мои руки чистые.

Черт, какая же она хитрая.

— Но ты знала.

— Да. И это смешно. Грете нужны были идеи, вот я и помогла, — ее беспечный тон заставил меня с трудом удержаться, чтобы не встряхнуть ее. — Она права. Он по тебе с ума сходит. Сначала нам это не нравилось, но теперь мы поняли. Брайан классный.

— А делала их я, — призналась Грета. — Кит только предложила делать иногда нормальные, чтобы он не заподозрил.

Я сжала переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. Когда мы с Брайаном решили попробовать, я села с девочками и спросила их мнение.

Внутри поднялась волна вины. Слишком быстро. Я ранила их этим. Теперь им будет еще больнее.

— Дело не в том, что он нам не нравится, — сказала Кит, почувствовав мою растерянность.

— Мы любим Брайана, — тихо добавила Грета.

— Прости, — сказала я. — Не стоило так скоро впускать кого-то в вашу жизнь. — Губы дрогнули, черт бы их побрал. — Если мои свидания вас волнуют…

— Нам все равно, — перебила Кит.

Грета подняла голову.

— Особенно если это Брайан.

— Значит, вы не против, что мы встречаемся?

— Да, — хором ответили они.

— Тогда почему вы положили соленья в его протеиновый коктейль?

Грета пожала плечами.

— Не знаю. Мы давно добавили соленья в список, и я увидела банку в холодильнике.

Я помолчала, переваривая все это.

Они маленькие дьяволицы будущего? Или просто любопытные и глупышки?

— Сначала мы злились, потому что он слишком сильно тебя любит. Но потом увидели, как сильно ты любишь его. И хотели убедиться, что он серьезный.

— Проверить его. — Я приподняла бровь. — С помощью отравления.

— Мам, это преувеличение, — сказала Кит.

Даже впечатляющий словарный запас не спас ее от моего жгучего желания встряхнуть.

— Брайан едва не потерял сознание на диване. Он десять минут сидел в туалете, его тошнило, — сказала я.

У обеих глаза округлились. У Греты навернулись слезы. Им стыдно. Хорошо.

— Из-за вас ему действительно стало плохо. Он пил эти смеси, потому что хотел быть с вами добрым. А теперь ему плохо.

Грета побледнела.

— Я не хотела его отравить. Мне казалось, что это смешно.

Вот черт. Я растила социопаток.

Господи, я все делаю неправильно. Когда-нибудь я появлюсь в документалке Netflix о том, где все пошло не так.

Ну а что я хотела? Половина их ДНК принадлежит Кеннету. Значит, доля идиота им досталась по наследству.

— Вы обе наказаны, — объявила я. — Извинитесь перед Брайаном и сделаете дополнительные обязанности. Без гаджетов, без друзей и без десерта на две недели.

После долгих извинений, во время которых девочки пообещали убирать лоток Фаззи и разобрать кладовку с канцтоварами, Брайан заметно оживился.

Когда девочки убежали наверх искать крекеры, чтобы успокоить его желудок, он притянул меня и крепко обнял. Поцеловав меня в макушку, фыркнул.

— Твои дети устроили мне посвящение.

— Это не смешно, — вздохнула я. — Завтра позвоню их терапевту. Нужно пресечь это в корне, пока они не начали строить карьеру в криминале.

Брайан рассмеялся еще громче.

— Я не переживаю. Они хорошие дети. Просто защищают тебя.

Я привалилась к нему.

— Но тебе стало плохо.

Он сжал меня сильнее.

— Пустяки. Они меня испытывали. И я прошел испытание. — Он отстранился, его золотистые глаза сияли.

— Испытывали?

— Конечно. Теперь я часть семьи.

— Мы не посвящаем людей в семью через отравление, — заявила я. — Это провал в воспитании.