Тело рвалось в движение, жаждало найти естественный поток. Я всегда была непоседой. Мама шутила, что я «плохая сиделка». Она не ошибалась. Лишь с тех пор, как в моей жизни появилась йога, я научилась хоть как-то постигать неподвижность.

Техники и медитация позволяли мне останавливать ум и двигать телом. Это было непривычно, но я быстро стала зависимой от этого ощущения.

Я стянула футболку и бросила ее на стойку. В спортивном топе и легинсах, я покрутила плечами. Жар разгорался быстро — сегодня мне нужно было хорошенько вспотеть.

Продвигаясь через длинную серию приветствий солнцу, я почувствовала, как учащается пульс, а в мышцах зарождается эйфория.

Я продолжала, наслаждаясь своей силой и гибкостью.

Нет лучшего лекарства от послеродовой хандры, чем йога.

Мы, женщины, созданы природой для того, чтобы дарить жизнь.

И вся эта бредовая навязанная идея о том, что мы должны всю жизнь оставаться в том же размере, что и в детстве, — полнейший абсурд. И все же иногда меня все-таки подтачивало чувство стыда.

Я начинала смущаться, вспоминая, что живот уже не идеально плоский. Что у меня есть растяжки и целлюлит, от которых никакая йога не избавит.

Переходя из позы трехногой собаки в стоячий шпагат, я сосредоточилась на дыхании, вдыхая уверенность и выдыхая негатив.

Но как бы я ни старалась, голос моего бывшего все равно иногда пробивался, дразня меня. Издевался так же, как тогда, когда он покупал на мероприятия коктейльные платья на размер меньше, уверяя, что это меня «смотивирует». Оценивал меня так же, как осуждающе смотрел на Кит, когда она как-то раз попросила второй фруктовый лед после ужина.

Отгоняя воспоминания о его унижениях, я перекатилась в стойку на голове. Перевернутые позы всегда помогали мне заглушить негативные мысли. Потом плавно перешла в собаку мордой вверх, чтобы размять спину.

Когда тело подсказало, что на сегодня достаточно, я потянулась за водой и только тут поняла, что оставила бутылку у стойки у окон.

Я поднялась и прошла через зал, залитый солнечным светом, покручивая плечами на ходу. Подойдя ближе, краем глаза заметила снаружи силуэт, и сердце дернулось.

Солнце слепило, и я, прикрыв глаза рукой, всмотрелась в фигуру. Определенно мужчина. Высокий, стройный, но мускулистый, и смотрел прямо в окно.

— Брайан? — выдохнула я.

Он расширил глаза, отступил на шаг и опустил взгляд в землю.

На нем были серые брюки и рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими предплечья. С нашей встречи он не переодевался, только избавился от пиджака и галстука.

Сердце подскочило к горлу, когда я сделала шаг ближе. Что он здесь делал?

Я неуклюже помахала ему через открытое окно, и волна тревоги тут же смела все спокойствие, которого я добилась за утреннюю практику.

Движение у его ног привлекло мое внимание к огромному зверю в шлейке и на поводке.

— Это… кот?

Он посмотрел вниз на зверя, который растянулся на тротуаре и лениво вытянулся, как будто умирал со скуки.

— Ага, — вздохнул он устало. — Чертова кошка. Я выгуливаю его каждый день.

Я с трудом удержалась, чтобы не сморщить нос. Да, ничего странного. Совсем. Еще более «нормальное» — это то, как краснеют его щеки. Он что, наблюдал, как я занимаюсь?

Новая волна стыда накрыла меня. Все это время я стояла спиной к окну, с задранным кверху своим немаленьким задом, и полчаса подряд вылетала из стоек на руках.

Сердце колотилось, я чувствовала себя неловко. Сделала большой глоток воды и поплелась к двери, которую оставила открытой. Хотела впустить свежий ветерок — зато получила растерянные взгляды от моего нового адвоката, по совместительству бывшего парня.

Он провел рукой по волосам, и от него буквально исходило смущение. Интересно. Если кому-то и не помешала бы практика йоги, так это Брайану.

Напряжение в его плечах струилось вниз по рукам, мимо закатанных рукавов — мышцы на предплечьях перекатывались под кожей, усыпанной веснушками и рыжеватыми волосками.

— Почему? — спросила я, снова поднося бутылку к губам и морщась, представляя, как взъерошено выгляжу.

Он посмотрел на меня с озадаченным нахмуренным взглядом.

Я потрогала свой пучок на голове, будучи уверенной, что за время практики мой образ «милая фитнес-девушка из инстаграма» превратился в «бешеного енота».

— Почему ты выгуливаешь кошку? — уточнила я.

— Для упражнений, — ответил он так, будто это был самый очевидный ответ на свете.

— Для тебя или для кошки?

— Для кошки, — неловко усмехнулся он.

— Большая кошка.

— Смешно большая.

Он отвел взгляд и снова провел рукой по волосам. Если память мне не изменяла, это был один из его нервных жестов. Снаружи он выглядел отточенным профессионалом, но под этим фасадом все еще жил тот самый парень из Бруклина, выросший в семье рабочих, любивший бокс и жирную пиццу.