Она замолчала, и на ее лице появилась медленная улыбка.

— И, кстати, тиара замечательно оттеняет твои глаза.

Я мог бы сорваться и язвительно напомнить ей о ее романе с Кэлом — ходячем нарушении правил отдела кадров. Но как бы я ни относился к ее сомнительным решениям в личной жизни, без нее я не справился бы. Она была моей правой рукой, и даже теперь, когда мне приходилось делить ее с Салли и Кэлом, она оставалась самым эффективным помощником, с кем мне доводилось работать. Даже здесь, в этом дырявом офисе Джерси-Сити с затхлым ковром цвета старого золота и облупившейся краской, она держала все под контролем, и мы продолжали работать в том же темпе, что и в городе. Терять ее я не мог, поэтому промолчал о ее служебном романе. И хотя Кэл для меня как брат, я бы всерьез сломал ему колени, если он все испортит.

К счастью, он ходил за ней как потерянный щенок. Был одержим. Он понимал, что сорвал джекпот с этой девушкой, так что пока я отложил все мысли об их отношениях на потом.

Сейчас я предпочел сосредоточиться на том, как близко мы к тому, чтобы свалить из этого штата к чертовой матери. Мы пережили уже почти девять месяцев в этом джерсийском чистилище, значит, к концу лета будем обратно в городе. Еще несколько коротких месяцев и я вернусь в свой кабинет на углу, где снова смогу смотреть на аквариум и успокаивать нервы. И снова буду в своем собственном таунхаусе. Один. Где не придется делить туалет в стиле раздевалки со своими двумя лучшими друзьями, их женщинами и двумя семилетками.

Я вышел из ванной, сорвал пластиковую тиару с головы и швырнул ее на стол для пинг-понга, потом быстро спустился по лестнице.

Стоял выбор: содрать пластырь и рассказать Ло всю историю или просто пойти вниз и заняться делом. Я выбрал второе, кивнул ей и зашагал вниз. Пора было вести себя как взрослый.

— Ходатайство подано? — спросил я с профессиональной улыбкой, пытаясь спасти остатки этой встречи.

Я сел, чувствуя, как сжимается грудь, и посмотрел на женщину, сидящую напротив.

Она была блондинкой, а розовое платье в цветочек, хоть и скромное, подчеркивало каждую линию ее тела. Волна ностальгии накрыла меня с такой силой, что я едва не рухнул в кресле.

Она повзрослела, в ее выражении появилось больше серьезности, но глаза остались того самого цвета — теплого шоколадного коричневого, который мне снился годами. А ямочка на щеке так и не исчезла. Что, черт возьми, она делает в моем офисе?

Джесс пролистала толстую папку, которую принесла с собой.

— Нет, не подано. Уилл должен был заняться этим, но он все откладывал. Поэтому я здесь. Я больше не могу ждать. Скоро закончится учебный год.

Я кивнул и уставился на блокнот, записывая заметки. Джессика по-прежнему была красива. Длинные светлые волосы, румяные щеки, темно-карие глаза. Чем дольше я смотрел, тем роднее становились эти черты.

Но как бы ни была она прекрасна, выиграть это дело у нее шансов почти не было.

— Дел о релокации в Нью-Джерси почти не выигрывают, — объяснил я твердо.

Она кивнула.

— Я знаю, что шансы невелики. Но мне это необходимо. Моим дочерям это необходимо. — Она всхлипнула.

Неуютное чувство сжало грудь, и я придвинул к ней коробку с бумажными салфетками.

— Девочкам нужен новый старт, — сказала она, вытирая слезу со щеки. — Мне нужен новый старт. Прошло четыре года с тех пор, как мы развелись. Мой бывший даже не живет больше в штате. Он снова обручился. Кажется, это уже невеста номер три. Он не соблюдает наш график встреч и совершенно не интересуется своими дочерями.

Я сжал кулак под столом, стиснув зубы. Ублюдок. Нет ничего хуже отца, которому плевать на собственных детей.

— Не знаю, помнишь ли ты, но я из Вермонта, — сказала она, моргая и пытаясь сдержать слезы.

О, я помнил. Помнил каждую деталь. Даже созвездие веснушек на верхней части ее правого бедра. С того самого момента, как она вошла, воспоминания нахлынули с такой скоростью, будто я прокручивал пленку лучших моментов своей студенческой жизни.

— Ферма? — спросил я. — Как твои родители?

Ее лицо потухло, и сдержанные было слезы снова навернулись на глаза.

— Их больше нет, — прошептала она, промокая глаза. — Папа умер через несколько лет после инфаркта, а мама — прошлой осенью. Фермой теперь управляет мой брат Джош с помощью Джаспера. А Джен живет в городе со своей женой и детьми.

Я улыбнулся при упоминании ее братьев и сестер. Хорошие люди. Особенно Джен — я отчетливо помнил нашу первую встречу: она усадила меня напротив и, глядя прямо в глаза, допросила о моих намерениях, вся напряженная, с выпрямленной спиной.

Это воспоминание быстро сменилось сочувствием — слова о ее родителях пронзили меня.

— Сожалею о твоей утрате, — сказал я тихо.

Она кивнула, плечи ее поникли.

— Я смогу дать своим детям гораздо лучшую жизнь там. Я устала. И я скучаю по своей семье и по нашему сообществу.