Однако, когда орки снова начали двигаться, стало ясно, что их целью теперь стал сам Вораго. Уничтожение целой армейской группы что-то сделало с ксеносами, дало им сосредоточенность и целеустремлённость, которых раньше не было. Они больше не носились очертя голову по пустошам, нападая на каждый аванпост и поселение на своём пути. Казалось, будто некая демоническая рука протянулась и привела зверей к порядку. В советах Кузнеца Войны обсуждения начали касаться верховного варбосса, центра самого Вааагх!а Биглага. Это имя всё чаще звучало в орочьих вокс-сигналах, заполонивших планету, эхом отдаваясь в диких боевых кличах захватчиков. Ориакс интерпретировал это как свидетельство того, что военачальник теперь более активно руководил кампанией.

Например, наступление орков на Вораго демонстрировало осторожность и предусмотрительность, которых никто не ожидал от ксеносов. Их подход к угрозе новых зарытых боеголовок был одновременно гениальным и простым. Вместо того чтобы прочесывать пустыню в поисках скрытых ловушек, орки сосредоточились на единственном месте, где могли быть уверены в чистоте грунта. Огромная орда ксеносов хлынула к гигантской воронке, где Гамгин устроил свою ловушку. С поразительным усердием орки начали возводить мост через кратер, сосредоточив такое количество зенитных фургонов и истребителей на этом участке, что Воздушная Когорта Моракса не могла атаковать строительство.

Как только орки пересекут воронку, они окажутся внутри кольца боеголовок, зарытых Ипосом. Разместив ловушки так, чтобы максимизировать их охват, Железные Воины думали создать стену смерти далеко за пределами своей твердыни. Эта тактика задержала бы имперские наземные силы на месяцы. Они ожидали, что орки будут задержаны аналогично. Сама простота мышления ксеносов снова оказалась помехой их планам.

На текущий момент они могли ожидать, что орки достигнут внешних рубежей обороны Вораго через месяц.

Уже доведённые до предела, миллионы рабов, работающих под кнутами Железных Воинов, должны были увеличить производительность.

У них не было иного выбора, если Кастеллакс хотел выдержать осаду.

Зелёная дымка плыла по небесам Вораго, обвиваясь вокруг дымовых труб и отвалов, словно наделённая какой-то мерзкой собственной жизнью. С после взрыва орбитальной боеголовки в небе появилось множество странных цветов и облаков. Взрыв поднял в атмосферу тучи пыли и обломков, элементы, вырванные из глубинных слоёв планеты. Некоторые из этих явлений были удивительно красивыми, озаряя небо оттенками необыкновенной красоты и яркости. Другие были тёмными пятнами, воздушными кляксами, по сравнению с которыми обычные оттенки смога и загрязнения казались чистыми и весёлыми.

Глядя на зелёную дымку, Юйцзянь был поражён её жуткими вихрями. Он почти ощущал, как она источает яд на улицы, разъедая металлическую обшивку жил-загонов и кирпичную кладку складов. Что она делала с простой плотью, об этом он старался не думать.

— Следующий, — слово прозвучало как смертный приговор, которым, по сути, оно и было. Юйцзянь отвёл взгляд от жуткого неба к ещё более ужасной панораме самого Вораго, или, по крайней мере, той части города, которую он мог видеть со своей позиции на огнеупоре.

Огнеупор. Типично обманчивое название. Юйцзянь сомневался, что мегалитическая феррокритовая стена когда-либо предназначалась для сдерживания промышленных пожаров в одном секторе города. Нет, с самого начала Железные Воины строили свои города с прицелом на войну. Каждая улица была гнездом скрытых дотов и бункеров, укреплённые блокгаузы и зенитные башни возвышались над каждым районом. Огнеупоры располагались по стратегическим узлам, поддерживая другие укрепления. По их фасадам были размещены орудийные позиции и ракетные батареи.

В качестве окончательного свидетельства их назначения поверхность каждого огнеупора была испещрена двухметровыми ямами. Одна стена каждой ямы выходила на город, с узкой щелью, вырезанной в феррокрите. В яме было достаточно места, чтобы разместить одного человека с некоторым комфортом.

Естественно, Железные Воины ожидали, что в каждой яме будет по двое.

Длинная очередь рабов постепенно таяла, пока людей отводили и опускали в ямы. Надсмотрщики из разбомбленных заводов и янычары из расформированных полков надзирали за размещением людей и распределением снаряжения. Рабы, насильно зачисленные в ополчение Вораго, были такими же обездоленными, как и остальные: люди из захваченных аванпостов, разрушенных поселений или, как Юйцзянь, из опустошённых районов самого города.

— Следующий, — раздался усталый рык. Человек впереди Юйцзяня шагнул вперёд, подняв руки, пока янычар в форме осматривал его, проверяя, нет ли острых предметов, которыми раб мог бы навредить. Удовлетворившись, солдат кивнул офицеру, командовавшему процессом. Это был темнокожий полковник с начинающей седеть шевелюрой и безжизненными, кукольными глазами, лишёнными малейшего намёка на сострадание или сочувствие.

По жесту полковника раба направили к яме. Тот замешкался, и тут же вперёд шагнул крепкий надсмотрщик, ткнувший в его рёбра раскалённым концом шоковой дубинки. С криком боли раб рухнул в яму.

— Следующий, — прорычал полковник. Юйцзянь шагнул вперёд, подвергаясь унизительному осмотру. Затем настала его очередь направляться к яме. Несмотря на усталость, он заставил себя двигаться быстро, чтобы лишить садиста с дубинкой его жестокого удовольствия.