Таофан печально покачал головой. Он ничем не лучше любого из них, подумал он. В качестве «эскорта» он и Минчжоу легко пробрались в поезд. Это был яркий пример кастеллакской морали. Выживание любой ценой. Полковник Неринг и его подчинённые, несомненно, приняли это правило. Офицеры позаботились о том, чтобы им отвели первый вагон за локомотивом, выделив целую роту ударных войск для охраны вагона от посторонних.

С далёкой боевой линии доносились звуки взрывов и заметно участившиеся выстрелы. Какими бы ни были их чувства, арьергард теперь был готов. Орки атаковали периметр.

Звуки насилия ввергли людей, собравшихся на станции, в последний приступ безумной паники. Солдаты и рабы бросались к вагонам, просовывая свои тела в дверные проемы, карабкаясь по лестницам и цепляясь за стены. Словно нахлынувший поток, испуганная толпа металась по вагонам, перебегая от одного к другому в поисках спасения. Таофану пришлось ударить прикладом своего лазерного ружья по нащупываемым рукам и обезумевшим лицам, когда перепуганные люди пытались стащить его с крыши и занять его место. Спереди поезда послышался резкий треск дробовиков — ударные войска Неринга со смертельной эффективностью защищали достоинство своих офицеров.

Над кричащей толпой внезапно зазвучали вокс-передатчики, оглашая всю станцию сигналом тревоги. На мгновение воцарилась тишина, затем дрожащий голос выдавил из динамиков новость. Орки проникли за периметр.

Все намеки на дисциплину были разрушены. Толпа с боем пробивалась к поезду, сильные сбивали слабых. Замолкли ружья, отчаянные люди набросились на ударные отряды, задавив их потоком страха. Когда первый из бунтовщиков вскарабкался на ступеньки офицерского вагона, поезд внезапно пришёл в движение.

Осознав угрозу, Неринг отдал приказ уходить, бросив тысячи людей на произвол судьбы, а сам отправился в путь.

В пустынное небо взметнулись тучи ядовитой пыли, вытолкнутой из выжженной солнцем поверхности рыкающими протекторами, изрезавшими землю. По обесцвеченной, загрязненной пустоши мчались семь бронированных бегемотов, рёв их двигателей разносился эхом по пустыне, а из выхлопных труб вырывался голубой смог. Через случайные промежутки времени из стволов орудий, встроенных в башни, возвышающиеся над громадными машинами, вырывалось пламя, и какой-нибудь отдалённый участок пустыни превращался в небытие.

Ещё несколько недель назад эти танки составляли основу бронетанковой роты диргасского гарнизона. Брошенные бежавшими людьми, разграбленные орками-завоевателями, эти боевые машины были поставлены на службу ксеносам. Под грубыми граффити и примитивными символами, нацарапанными на корпусе, все ещё виднелся камуфляж цвета хаки и коричневого. К оригинальной броне были прикручены куски листового металла, разрушая упорядоченный, организованный вид танков и придать им более индивидуальный облик. На башнях и корпусах были установлены разнообразные системы вооружения: от тяжелых стабберов до гнезд реактивных снарядов и смертоносных плазменных батарей. Экипаж одного из танков даже снял основное орудие, чтобы установить на единый кусок лоскутного вооружения безумную смесь из болтганов, мельтаганов и мультилазеров.

Вокруг танков, прижавшись к их флангам, словно падальщики к стае стальных акул, кружилась пестрая толпа боевых мотоциклов и багги, ветхих машин, собранных из обломков Диргаса. Гогочущие байкеры-орки кружили вокруг танков, недовольные медленной скоростью бронированных гигантов, а скучающие артиллеристы на колясках стреляли очередями в тусклое небо. Время от времени из открытого люка высовывалась рычащая голова танкиста-орка, чтобы оскалиться на толпу.

Пришельцы были рассеяны и невнимательны, они слишком стремились найти какой-нибудь шахтерский лагерь или поселение для нападения, чтобы проявить хоть какой-то интерес к безлюдной местности. Несколько возгласов и грубых жестов — единственная реакция экипажа ближайшего танка, когда один из боевых мотоциклов внезапно провалился в яму в песке, пробив своим весом тонкий слой кварцевой пыли. Никто из толпы орков не остановился, чтобы оказать помощь разбившемуся мотоциклу, вместо этого они продолжали мчаться по пустыне, не обращая внимания на аварию.

В яме мотоциклист-орк вцепился в руль, и ветер вырвался из его легких, когда грудь врезалась в неподатливый металл. Прежде чем ксенос успел попытаться восстановить дыхание, мощная рука обвилась вокруг его шеи. Отверстие не было случайностью природы и коррозии, это была тщательно подготовленная яма.

Яма, которая была далеко не пуста.

Обер-капитан Валлакс держал оглушенного орка в одной руке, а другой нажимал на шип активации на своём цепном топоре. Взяв оружие за голову, он вдавил его острие в лицо сопротивляющегося пришельца и отступил только тогда, когда почувствовал, что толстый череп орка раскололся под пилящим лезвием.