Они должны быть в Диргасе. Громить орков в их грязном гнезде, а не ускользать и ждать пришельцев за Ведьминой стеной! Кузнец Войны Андрааз был неправ, уступая ксенопаразитам даже миллиметр земли. Честь Третьей Великой роты рушилась под бременем бездействия. Они должны нанести удар, быстрый и стремительный, с беспощадной жестокостью. Научить пришельцев испытывать страх.

Долг заглушил мысли, бушевавшие в голове Родаана. В первую очередь он был обязан подчиняться Легиону и своему командиру, а не велениям собственного сердца. Когда придёт время, битвы будет достаточно. Андрааз не был трусом. Как бы тяжело ему ни было, Родаан должен был доверять стратегии Кузнеца Войны.

— Пазуриэль. Бельфегор, — позвал Родаан. Оба раптора вскинули головы, прижав кулаки к нагрудным пластинам. — На выход. Убедитесь, что бомбы на месте и заряжены. Поезд отправляется. Приказ — не оставлять ничего.

— Повинуюсь, господин капитан, — прорычали в ответ два Железных Воина, их голоса заглушил рёв прыжковых ранцев, когда огромные двигатели оторвали их от поверхности крыши и швырнули на просторы станции «Эпсилон».

Родаан наблюдал за двумя космодесантниками, пока они не приземлились у основания горы. Длинная колонна плоти замерла, когда Железные воины приблизились. Пазуриэлю и Бельфегору потребовалось лишь взмахнуть оружием, чтобы развернуть рабов и отправить их в бегство в темноту шахты.

— Все эти рабочие… — ворчал Спайдер, наблюдая, как Железные воины безжалостно давят рабов, приближая их к гибели.

Капитан Родаан одним движением развернулся, и оскаленная пасть его плазменного пистолета устремилась к отвратительному лицу Спайдера. Вспышка яркого света, шипение перегретых силовых катушек, зловоние испарившейся плоти — и безголовое тело мутанта рухнуло на землю. Префекту потребовалось бы две минуты, чтобы сесть в поезд, — сказал Родаан остальным рапторам. Посадка должна быть завершена за одну. Не оставлять врагу неповрежденных ресурсов.

— Повинуюсь, лорд-капитан, — повторили Железные воины, спрыгивая с крыши.

Родаан посмотрел на железнодорожную станцию. Это будет до смешного короткая бойня. Рабы и надсмотрщики в количестве пятисот человек все ещё ожидали посадки на поезд. Вряд ли они стоили внимания отряда «Кирит». Но приказ есть приказ, а послушание — это то, что отличало Железного воина от низших представителей человечества.

«Послушание, — усмехнулся Родаан, — и амбиции». Сегодня требовалось одно. Завтрашний день вполне может принадлежать другому.

На станции Гамма Пять царила полная паника. Чудовищная масса железобетона выдержала сильнейший обстрел орков, хотя некоторые пути оказались не столь удачливы. Команды рабов и солдат неистово трудились над устранением повреждений, накладывая намагниченные пластины, которые проводили ток в тех местах, где были разбиты рельсы. Это было временное решение: пластины вырывались из креплений, как только поезд проезжал по ним, увлекаемые магнитным притяжением последнего вагона. Второго поезда, следующего за первым, не будет.

Янычары уже уничтожали другие локомотивы на станции, разрушая их системы управления и двигательные стержни, изгоняя их машинных духов огнём и бранью. Банды рабов подталкивали вагонетки с рудой к единственному оставшемуся поезду, соединяя их в длинную линию из титана и пластали. Ещё до того, как вагонетки оказались на месте, толпы перепуганных людей стали забираться на борт, бросая в бешеной спешке оружие и снаряжение. Таофан наблюдал за этим зрелищем с чувством презрения. Многие из этих людей были товарищами по оружию, но их недальновидность вызывала у него не меньшее отвращение. Любой янычар, бросивший оружие, был не лучше раба, отказавшегося от способности сражаться ради сомнительного обещания безопасности. Он крепче прижал к груди своё оружие. Рядом с ним Минчжоу держала снайперскую винтовку наготове, часто опускала прицел и смотрела через станцию на улицы за её пределами. Со своего места на крыше пятого вагона они хорошо видели шахтерский поселок и ожесточенные бои, бушевавшие на его окраинах.

Разведчики орков проникли на территорию Гаммы Пять в значительном количестве, начав атаку в самый разгар обстрела. Если бы не усилия Минчжоу и других Шакалов, пришельцы перебили бы все поселение. Как бы то ни было, орков удалось сдержать на южном периметре, заблокировав их бронетехникой, которая все ещё оставалась у полковника Неринга. Пока ксеносы были прижаты к земле, полковник отдал приказ об отступлении.

Поначалу операция носила видимость организованности. Эта иллюзия рухнула, как только прекратился обстрел. Молчание орудий орков означало одно: основная часть их сил начала наступление на Гамму Пять.

И рабы, и солдаты боролись за место в поезде. Таофан быстро потерял счет убийствам и жестокости, свидетелем которых он стал, когда порядок нарушился. Он подумал об арьергарде, занимавшем свои позиции в руинах и пытавшемся задержать нападение орков. Он задавался вопросом, что бы они подумали, если бы увидели эгоистичное замешательство, ради защиты которого они отдают свои жизни.