Родаан отвёл взгляд от небес, сосредоточившись на периметре. Его участок насчитывал около двух тысяч единиц Плоти — смесь фабричных рабов и янычар, а также космодесантников отряда «Кирит», за исключением погибшего брата Бельфегора. Вместо него под командование Родаана был передан брат Мерихем. По словам сержанта Ипоса, Родаан был единственным офицером, способным хоть в малейшей степени контролировать Облитератора.

Раптор знал, что этот хрупкий контроль не связан с ним, а скорее с пугающим интересом Мерихема к Гомори и его борьбе с заражением, что беспокоило его. В паузах между боями, а иногда даже в разгар сражения, Мерихем останавливался и смотрел на Гомори, его крошечное лицо расплывалось в насмешливой улыбке. Родаан не был уверен, хочет ли он понять юмор Облитератора.

— Ксеносы готовятся к новому штурму, — доложил Узраал по межотрядному воксу. Он находился в командном пункте этого участка периметра, имея доступ к разведданным, передаваемым из Железного Бастиона. — Большая боевая крепость занимает позицию на фланге главного орочьего лагеря. Несколько тысяч орков высаживаются и спешат усилить штурмовые отряды у стен. — Последовала пауза, и голос Узраала стал напряжённым. — Ксеносы выгружают три шагающих машины. Разведка классифицирует их как «стомпы».

Родаан почувствовал, как кровь стынет в жилах от слов Узраала. Стомпы — гигантские орочьи боевые машины, нечто среднее между массивными дредноутами и титаноподобными гаргантами. К счастью, чужаки не смогли построить разрушающих города гаргантов, но появление меньших стомп уже сулило беду. Направив взгляд на орочий лагерь, Родаан настроил оптику шлема на максимальное увеличение.

Как и доложил Узраал, он видел огромные, неуклюжие машины, шатко движущиеся от циклопической боевой крепости, покачиваясь, словно пьяные мутанты. Стомпы возвышались над стенами периметра, металлические подобия орочьей фигуры. На месте рук качались огромные орудийные лафеты и силовые когти на примитивных креплениях. Даже с такого расстояния Родаан видел приставные лестницы, прикрученные к корпусам машин. Как и все орочьи стратегии, использование стомп было простым и прямым. Чужаки подведут машины к стенам, затем по лестницам взберутся на корпуса и спрыгнут на укрепления. С изгнанием Когорты Моракса из небес у защитников было мало шансов помешать.

— Лорд-капитан, — голос Пазуриэля затрещал в воксе. — Приготовиться атаковать шагающие машины?

— Отрицательно, — почти автоматически ответил Родаан. — Мы могли бы остановить одну, но пока мы это делаем, остальные дойдут до стены. — Его тон был мрачен, когда он оценивал ситуацию. — Узраал, передай наше положение в Бастион. Запроси у Ипоса дальнейшие приказы.

— Уже сделано, — ответил Узраал. — Он говорит, что наш участок признан критически важным для общей обороны. Мы должны удерживать, несмотря на сопротивление.

Родаан не удостоил это ответом. В ярости он шагнул к укреплениям, выпуская очередь из болтера в орков внизу, вымещая раздражение на чужацкой плоти. Критически важен для обороны? Это вызывало подозрения. Он не мог забыть, как встретили отряд «Кирит» по возвращении. При расследовании батарея, стрелявшая по ним, оказалась усеяна мёртвыми янычарами, жертвами, как казалось, неисправного сервитора. Это, по мнению Родаана, было слишком удобно. Всё пахло скрытым врагом, заметающим следы. Бессмысленный приказ удерживать периметр против невозможных сил нёс тот же запах.

Обер-капитан Валлакс не вернулся из Диргаса. Предполагалось, что он и его Безликие стали жертвами. И хорошо, потому что, если бы он вернулся в Вораго, Родаан не стал бы и дальше терпеть врага, вонзающего нож в спину.

Боль стала единственной реальностью. Тупая и пульсирующая или острая и жгучая, она поглотила чувства Обер-капитана Валлакса. Она текла по коридорам его разума, стучала в костном мозге, искрила по каждому нерву. Никогда Железный Воин не подвергался таким страданиям, даже во время обширных операций, превративших его из простого человека в легионера.

Орочий Лечила сделал всё, что мог придумать его садистский разум, чтобы сломить Валлакса. Любой простой человек умер бы десять раз от пыток Горфлика. Но Валлакс оставался непреклонным, бросая вызов орку. «Железо снаружи. Железо внутри». Мантра Легиона гремела в его психообусловленном разуме, требуя верности клятвам, лояльности, которую не могли сломить даже боги Хаоса.

Комната пропиталась кровью Валлакса. Зелёная шкура его мучителя была покрыта пятнами крови. Клочья плоти Железного Воина прилипли к вивисекторским инструментам в поясе орка, полоски его кожи висели на пилах и ножах, разложенных на столике у крестообразной рамы. Только маленькие очки на лице Горфлика оставались чистыми, их блеск отражал каждую жестокость, нанесённую телу Раптора, когда Валлакс смотрел на орка.

Он принимал бремя ран с гордостью. Чем больше он страдал, тем сильнее становилась его решимость противостоять мучителю. Орк мог разрушить тело Валлакса, но не его честь.