Валлакс тут же понял цель этой пытки, дьявольскую функцию машины Горфлика. Прежде чем мысли оформились, он подавил их яростной волей. Раз за разом в сознании он повторял клич Легиона. Железо внутри! Железо снаружи!

Отвратительный рык Горфлика подсказал Валлаксу, что уловка сработала. Он создал в сознании ментальный эквивалент помех, блокируя орка от нужной информации: плана Железного Бастиона, секретных путей в крепость и из неё. Яростные мысли орка хлынули через провод. В сознании Валлакс видел, как зверь допрашивал других пленников. Когда они сопротивлялись, как Валлакс, в таких случаях Лечила принимал меры, чтобы сломить их.

Горфлик снова потянулся к голове, вытаскивая металлический штырь, соединяющий провод от машины к его мозгу. Не утруждаясь чисткой зонда, Лечила бросил его и направился к набору резаков и пил, которые Валлакс заметил ранее.

Предатель Ориакс устроил ему беспощадную и позорную смерть, но, глядя, как орк выбирает инструменты, мстительная решимость укрепила Валлакса. Что бы ни случилось, он вытерпит. Орки никогда не сломят Железного Воина. Они убьют его раньше.

Но до того Валлакс намерен освободиться. Были дела, которые он должен завершить перед смертью, и ни миллионы орков, ни тысячи километров заражённой пустоши не остановят его.

Ориакс пожалеет о своём предательстве.

Цепи качались в неровном бризе, созданном атмосферными модуляторами, звеня друг о друга в жутком лязге. Глухие, сырые удары подвешенных предметов создавали странный ритм, сопровождающий этот звук. Закутанные в мантии мамелюки, снующие в тусклом багровом свете, струящемся в зал, вздрагивали при каждом звуке этого мрачного оркестра, и дрожь эта не была связана с промозглой температурой владений Алгола.

Каждый знал, что Железные Воины считают его лишь Плотью, слабой и одноразовой. Шкуродер был хуже. Он находил Плоть забавной и редко упускал шанс потакать своему извращённому юмору. Его владения в Железном Бастионе были усеяны останками тех, кто имел несчастье привлечь его внимание. По поступку, проступку или просто трагической уникальности внешности, привлекая его интерес, спасения не было.

Алгол сидел на адамантиновом кресле, слушая звон качающихся цепей и глухие удары подвешенных предметов. Его глаза были полуприкрыты, лицо задумчиво. Вокруг, отводя взгляд от своего хозяина, банда рабов чинила жуткий плащ из человеческой кожи.

Тяжёлые веки медленно поднялись, открывая садистские глаза. Алгол холодно улыбнулся, изучая изуродованные тела, подвешенные на крюках, массы мяса и мышц, лишённые кожи. В его мрачных колокольчиках была дисгармония. Он подозревал, что один из старых компонентов начал изнашиваться. Его нужно заменить. Судя по отсутствию гармонии, потребуется что-то около семидесяти трёх килограммов. Минус вес пяти литров крови и двух квадратных метров кожи, разумеется.

Медленно Алгол опустил взгляд, разглядывая существо, стоящее под цепями, а не висящее над ним. В отличие от мамелюков, дрон из плоти не дрожал в холоде зала, несмотря на кристаллы льда, образующиеся на его бледной коже. Лицо корчилось в агонии, но это была прихоть Фабрикатора Ориакса, а не что-то вызванное Алголом.

Шкуродер находил это раздражающим.

— Можешь говорить, — решил Алгол, откинувшись в кресле. Он взглянул на хронометр, сделанный из человеческого черепа. — Орки начнут новый штурм периметра на рассвете. Я намерен быть там.

Дрон не обратил внимания на пренебрежительный тон Алгола. Он лишь открыл рот, позволяя голосу своего создателя вырваться из динамика в горле.

— Я не привык ждать, пока гедонист потакает своим садистским прихотям, — прошипел голос Ориакса.

Алгол поднялся с кресла, шагая к сервитору.

— А я не даю аудиенций гниющей мясной марионетке, — прорычал он. — Хочешь говорить со мной — выползи из своего святилища. Я оставлю остатки твоего рупора там, где ты сможешь их собрать.

Дрон из плоти отступил перед разъярённым космодесантником.

— Погоди, Алгол! — взмолился голос. — То, что я раскрою, тебя заинтересует.

Железный Воин заколебался, сомнение мелькнуло в его глазах.

— Я послушаю, пока ты не наскучишь, Фабрикатор.

Мясной дрон осторожно двинулся обратно через комнату, цепи задевали его лоботомированный череп.

— Тебя заинтересует ячейка мятежной Плоти? — спросил Ориакс.

Алгол не скрывал улыбки, его пальцы скользили по складкам плаща.

— Я слышал слухи, что некоторые из твоих слуг нарушили клятвы верности, — сказал он.

— Я дам тебе больше, чем сплетни рабов, — заявил Ориакс. Мехадендриты, прикреплённые к торсу дрона, развернулись, открывая блестящий металлический череп Стальной Крови. Жуткий киборг поднялся из когтей сервитора, паря в холодном воздухе бойни Алгола. Линза в левой глазнице загорелась, проецируя трёхмерное изображение на пол. В мельчайших деталях Стальная Кровь передала вид командного поста полковника Неринга, захваченного повстанцами Юйцзяня.