И это Волков был готов допустить. А ещё он начал понимать, какие надежды возлагают на него отец и сын Кальяри. Те же самые надежды возлагал на него… например, даритель дорогих подарков его жене, Корнелиус Цумеринг.

- Я понял, что вас интересует, господа, - барон даже немного разочаровался, он думал услышать что-нибудь более интересное. – Это векселя дома Ребенрее и поставки для армии, которую я, возможно, возглавлю.

- Это только на первых порах, - вдруг говорит ему Антонио Кальяри.

- Только на первых? – тут интерес снова возвращается к генералу.

- Да, нашим первым шагом после основания дела будет удвоение первоначального капитала будущего банка, - подхватил за сыном отец, – Дальше у нас с вами начнётся дело посерьёзнее…

Но Волков не дал ему продолжить, он хотел знать про удвоение капитала как можно больше. Уже одно это заставляло его быть не очень вежливым.

- То есть… вы собираетесь удвоить капитал?

- Да, мы сделаем это за три или четыре года войны, если первоначальный фонд банка не превысит триста тысяч и мы, хотя бы на первое время, откажемся от выплаты дивидендов; но это всё при том условии, что вы будете руководить войсками Ребенрее, – продолжил Антонио. – И, соответственно, будете иметь право подписывать долговые обязательства от имени принца. И контракты на поставки для армии.

- Если вы думаете, что я пойду в темницу за злоупотребления доверием Его Высочества, то вы ошибаетесь, - заметил им генерал. – Я уже стар, чтобы сидеть в холодных подвалах, и мне не пристало болтаться в петле как вору. Я всё-таки Рыцарь Божий.

- А вам и не придётся, всё будет в рамках приличий, - заверил его старший банкир, - тем более, мы вам говорим, что удвоение капитала – это только первый шаг, это минимум, на что мы рассчитываем; вы способны добыть много больше, чем триста тысяч.

- Триста тысяч вы заработаете и без нас, если будете осторожны, - заговорил младший Кальяри. – Только… лет за десять.

- Вы продолжаете меня интриговать, - усмехается барон. – Ну так уже скажите, что это за такой второй шаг, что следует за удвоением первоначального капитала?

- Ну что же… - старший Кальяри взглянул на сына и сказал: – Кажется, пришло время открыть карты. Антонио, объясни сеньору барону наш замысел.

- Начну издалека, - заговорил молодой банкир, - чтобы вам была понятна расстановка сил в Винцлау…

- В Винцлау? – удивился Волков.

- Да, речь пойдёт именно о той благодатной земле, – продолжил Антонио. – Там, в тех краях, заправляют три банковских дома. Слабейший из них – то дом Корвалоне. У них даже и миллиона нет. Они работают с купечеством, да и то не с крупным. Но поэтому хорошо знают рынок и торговлю Винцлау. Корвалоне имеет с нами, - тут молодой человек, конечно, имел в виду банк «Ринальди и Кальяри», - равноправные отношения, мы принимаем его векселя, а он принимает наши без дисконтов, только с разницей в весе монет Ланна и Винцлау. А два более крупных дома – это дом жидов, банк Абрама Вигидора, и второй, очень важный, дом, дом, чьими услугами иной раз пользуется сам император, банк братьев Гиршей.

- Гиршей? – оживился генерал.

- Вы знакомы с кем-то из них? – на всякий случай поинтересовался старший из банкиров.

- Да уж, знаком, - фыркнул Волков. Он прекрасно помнил, что из-за одного сопляка из рода поганых процентщиков он вовремя не получил рыцарские шпоры.

- Надеюсь, у вас среди них нет друзей? – уточнил старший из Кальяри. Он, кажется, заволновался.

- Я Рыцарь Божий, откуда у меня друзья среди безбожников? – успокоил его Волков. В принципе, ему уже всё стало ясно, и он, улыбаясь, поинтересовался: – И вы считаете, что в ходе войны я должен буду разогнать все эти банки, чтобы дать нашему банку укрепиться в Винцлау?

- Всех изгонять оттуда не нужно, - замечает ему старший Кальяри, – нам для дела можно оставить дом Корвалоне и, возможно… даже банк Вигидора мы трогать не станем. Посмотрим, как он себя поведёт, в общем-то, с ним можно иметь дела. Главное – убрать оттуда Гиршей.

- Эти пиявки присосались к казне маркграфства! - почти с негодованием воскликнул Кальяри-младший. - Они – главные бенефициары всех долгов Её Высочества. Ни одна закупка для двора не проходит мимо них. Всё делается через их кредиты, потому что казна маркграфства умышленно доведена до абсолютной пустоты.

Волков продолжал слушать, и интерес его только нарастал. И тут он спросил:

- Так, значит, казна пуста из-за злых умыслов придворных?

- Ну а как в этом деле обойтись без казначея и канцлера? Это всегда первые расхитители, – отвечает ему Кальяри Винсенто. – Без них Гирши такой силы в маркграфстве не набрали бы.

- На самом деле эти Гирши не так уж и сильны, - продолжал Антонио. – «Ринальди и Кальяри» уже давненько приглядываются к Винцлау, да только… немного робеют. Гирши – первые кредиторы Его Императорского Величества и первые жалобщики. Наш дом не желает лишний раз гневить императора.

И тут снова вступает старший Кальяри: