— Вау, — говорит она. — Ты лучший бойфренд в мире. Я никогда не видела, чтобы парень столько времени и сил тратил на подбор пакета.

Я смеюсь над ней из-за тебя.  Я знаю, что ты не мой бойфренд. Ха. А потом благодарю девушку и убегаю, пока она не начала ко мне клеиться. Я чувствую себя прекрасно, и деньги Муни жгут карман, поэтому я заплываю в “Marc Jacobs” и покупаю мягкий чёрный свитер. Праздничный костюм для меня, чтобы сочетался с твоим малиновым беретом —  нарядом, который я купил для тебя.

Звонит моя Моторола, а я совсем забыл про мир. Про людей, которые не ты.

— Чё как, Дик?

— Так он всё-таки жив.

Я позволяю Дику поиздеваться надо мной из-за того, что меня якобы полностью загнали под каблук, и не успеваю оглянуться, как он уже рассказывает мне всякую скучную хрень из своей одинокой жизни. Про инди-фильм, который он, может, будет снимать, и какую-то болячку , которую Шлиц, похоже, подхватил от какой-то тёлки. Бедняга просто завидует, и как ему не завидовать?

— Бля, — говорю я. — ЗППП… неудачные свидания… я рад, что закончил с этой хуйнёй со случайным сексом.

Он смеётся.

— Конечно, Голдболз. Ну-ну.

Я поскальзываюсь на ледяной корке, и Дик гогочет. Впервые за последние недели я не крутой кот.

Я вцепляюсь в свою драгоценную ношу. Он как Муни, просто завидует.

— Просто поскользнулся, я в порядке.

— Так вот, будет рейв, где все выпускницы частных школ города хотят оторваться.

Мерзко при любых обстоятельствах, но я потакаю бедняге.

— Ах, если б я был свободен.

— Не будь тряпкой, Голдбич. Вы же не женаты… надеюсь.

— Нет, но я сейчас покупаю ей подарки на день рождения, и она пригласила меня на свою вечеринку, так что… ну, ты понял. Всё серьёзно.

— Хм.

Я останавливаюсь как вкопанный. Мне не нравится этот звук, эта тишина, которая за ним следует. Он что-то знает, Вэйл? Он что-то видел? Я что-то упустил? Ты что-то сделала?

— Малыш, — говорит он. — Думаю, тебе лучше приехать сюда. Нам надо поговорить.

23

Я был в порядке, Вэйл. Завёрнутый в упаковку, как “ Pop Rocks ”. В безопасности с тобой, уверенный в тебе, в наших отношениях. Но сейчас я поднимаюсь по ступенькам из метро и снова попадаю на лёд — пошёл ты, Манхэттен, — и мне нужно успокоиться. Осторожнее, Джозеф . Ты моя девушка. Ты звонила мне дважды сегодня. Это классическое поведение девушки. У нас всё хорошо и по-настоящему. Идеально.  Но вот оно, снова.

Я знаю, что ты не мой бойфренд.

Я врываюсь в “Бинери”, и Дик кривит рожу.

— Никакого кофеина для тебя, сынок.

Я сажусь за стойку. Я потею.

— Что ты имел в виду? Что она сказала?

— Ты в зеркало давно смотрелся, малыш?

— Я торопился.

— Ага, — говорит он. — Оно и видно.

Я выпиваю стакан воды и рассказываю Дику про наши совместные ночёвки, и вот оно. Очередная, блядь, лекция. Он говорит, что я не должен отдавать себя тебе целиком. Говорит, что девушек это отталкивает — то, что я всегда с тобой и ни с кем больше. Открыт 24/7, как чёртовы круглосуточные продуктовые.

— Я не идиот, ясно? Не то чтобы я говорил ей, что люблю её, или что-то в этом роде.

— Но она тебе сказала, что не хочет обязательств.

— Не совсем, и ты же знаешь девушек… Они обязаны так говорить.

Он смотрит на розовый пакет. И на пакет из “Marc Jacobs” тоже. Я хватаю свои вещи. Моё.

Он рассказывает, как одна девушка, которая ему реально нравилась , дала ему от ворот поворот, потому что он купил ей фильтр для воды “Brita”.

— Я же тебе твержу, малыш. Так бывает со всеми. Ты слишком сильно её любишь, и она это знает, так в чём тогда для неё вызов?

Я знаю, что ты не мой бойфренд.  Ты немного сдержанная. Два звонка за день — это не два секс-марафона за день. Я не могу тебя потерять. Просто не могу.

— Так что мне делать?

— Ну, зубную пасту обратно в тюбик не засунешь. Единственный выход сейчас… Вот что у тебя в пакете?

— Я не сходил с ума. Большая часть вещей— для меня.

— И какой у тебя план? Ты забронировал столик и всё такое?

— Я же говорил. У неё вечеринка.

— Ай.

— Никакого «ай». Она меня пригласила, просто несколько друзей собираются в “Botanica”. Они с соседкой запланировали это ещё до того, как мы окончательно сошлись. Всё нормально.

— Ну вот оно.

— Что «оно»?

— Голдболз, — говорит он. — Ты ни в коем случае не должен, блядь, идти на эту вечеринку.