— Ладно, — отвечаю я. — Давай сюда то, что ты брал в индийском рестике… Джима Хенсона.

Шлиц складывается пополам от смеха — он светловолосая версия Дика, — а Дик пихает меня локтем.

— Это называется Джемесон , сынок. — И потом поднимает стопку. — За моего давно умершего старшего брата, — говорит он, целуя жетоны на груди, пока все девчонки в баре тают от умиления. — Первая стопка за день, дай бог…

— До завтра! — орёт Шлиц.

Я теперь часть всего этого, Вэйл. Ага, я объект шутки, которая, по словам Дика, будет преследовать меня до могилы — Это называется Джемесон, сынок , — и не успеваю я оглянуться, как становлюсь одним из тех чуваков, которые закидывают в себя шоты с Егермейстером .

Не худший способ провести ночь без тебя. Шоты ударяют в голову сильно и быстро. Кофеин и алкоголь меня подстёгивают, и как это вообще может быть законно? Шлиц и Дик — не самые крутые ребята, но они нормальные. Они чуть старше Тупого и Ещё тупее и чуть умнее, будто сошли с более качественного конвейера, где им достались мышцы и жетоны, а также эти обтягивающие белые футболки. Что сказать, детка ? Твоя дерьмовая неделя превратилась в мою дерьмовую неделю. Я ничего не могу с собой поделать. Может, я уже накидался, но приятно, что эти крутые чуваки вроде как принимают меня в компанию.

Дик бросает двадцатку на барную стойку.

— Я за него заплачу.

Никто никогда не угощал меня выпивкой, и шоты взрываются и щекочут то чудо в перьях. Чем больше я пью, тем больше рассказываю Дику про то, как раздел Упущенные Возможности сближает людей. Он говорит, что я ошибаюсь.

— Если бы она скучала, она бы позвонила тебе. Точка.

Я сопротивляюсь. Мы романтики. Мы Наполеон и Жозефина. Мы « Любовные письма ». Он повторяет:

— Если бы она скучала, она бы позвонила тебе. Точка.

Я рассказываю ему про Синтию, про твоего босса, про ночь с Ангусом. У него глаза на лоб лезут.

— Дрочка ? Погоди. Она тебе даже не отсосала?

Мне не нравится эта формулировка, и я не настолько  пьян. Мне нужно прекратить трепаться о тебе, потому что Дик пришёл сюда чтобы трахаться, а Шлицу нужен его напарник . От меня никакого толку. Эти девчонки мне неинтересны, и это нормально. Нормально быть мертвецом в D.B.A. Но, с другой стороны, ты меня динамила. Ты что, как эти девчонки в баре? « Мягкий и уютный » — это плохо? Звучит плохо, будто прачечная, которой владеют Мистер Языкастый и Мистер Мягкий.

Дик опрокидывает стопку Джима Хенсона.

— Слушай, — говорит он. — Я не мудак.

— Знаю.

— Я просто пытаюсь тебе помочь.

Девушка хлопает его по плечу.

— Сигаретки не найдётся?

У Дика есть сигарета, точно так же, как есть зажигалка. Они со Шлицем — это Кьюсак и Пивен, а я получается третий лишний, больше двоих никому не требуется. Дик только что получил ещё один номер и задирает этот свой грёбаный комиксный подбородок.

— Парень, — говорит он. — Хватит уже киснуть.

Не могу. Я пьяный неудачник, Пивен для бедных, так что пошло оно всё. Я пересказываю им, что ты сказала — мягкий и уютный . Шлиц давится текилой — девчонка купила ему шот, — а Дик велит ему отвалить.

— Слушай, — говорит он. — Ты да, проебался, но если ты хочешь её…

— Я же сказал. Хочу.

— Тогда учись на прошлых ошибках, сынок. Оглянись. Женщинам не нравятся «милые». Мягкий и уютный? Чувак, ну серьёзно. Они хотели бы хотеть  милого. Они все подсажены на ромкомы, но в глубине души тёлки мечтают о том, чтобы их душили. Мучали. Они ничего не могут с этим поделать, парень. Это у них в ДНК, и никакой ромком  этого не изменит. Так что же тебе делать? Вот что. Вычеркни слова « Том » и « Хэнкс » из своего словаря и отрасти яйца.

Он шмыгает носом и вытирает его рукой, и о, ладно. Они не только шотами и Джимом Хенсоном балуются. Они на кокаине.

Дик размахивает жетонами.

— Смотри, — произносит он. — Дерьмо случается. Но дерьма становится только больше, если ты ждёшь, что тебе кто-то другой подотрёт жопу. Будь мужиком и подтирайся сам. Ты хочешь эту девчонку?

— Да.

— Хочешь дорожку?

— Нет.

— Хочешь знать, как заполучить эту грёбаную девчонку, Джо-бой?

Может, это егербомбы говорят во мне, а может, и нет. Может, у Дика есть ключи от замка. Может, это брат, которого у меня никогда не было.

— Да, блядь, хочу, Дик.

— Во-первых. Завтра ты подстрижёшься до ёжика.

— Но ей нравятся мои волосы. Она так сказала.