— Ну, как он выразился, она «десяточка». — Меня передёргивает. — Ненавижу, когда он и Шлиц так делают, когда они оценивают девушек.
— О, я знаю, и это одна из многих причин, почему я никогда, ну знаешь, «не встречалась» с Диком по-настоящему.
По-настоящему . Легко мне врать?
— Вейл, даже если бы и встречалась, я бы тебя не осудил.
— Ну, а я бы осудила себя. То есть я работаю над « Сексом в большом город е». Думаю, я способна распознать неприступного негодяя при встрече с ним.
Негодяя. Пазл окончательно складывается. День, когда мы встретились. Я такая англофилка. Готов поспорить, он рассказывал тебе про семестр в Манчестере. Спорю, ты решила притвориться британкой ради него. Он реально промыл тебе мозги, и ты действительно нуждаешься во мне. Я киваю.
— Окей.
— Окей.
Долгая тишина, а потом я ломаю лёд — так же, как делал это в твоём морозильнике.
— Так ты хочешь пойти с нами?
— И встретить Дикову любимицу недели? Думаю, я могу это пропустить.
Мне ненавистно ранить тебя, но я должен тебя ранить.
— Ну, по словам Дика… эта особенная. Они даже могут поехать в Вегас и пожениться там. Он говорит, что никогда раньше не был влюблён. Я его даже немного зауважал после этих слов, представляешь?
Дети визжат и хихикают. Но не ты.
— Пожениться?
— Всё может быть, и извини, если это прозвучит неуместно, но Господи Иисусе. Он не затыкается насчет того, что это лучшая девушка в его жизни, лучший секс, лучшее… Ладно, неважно.
— Чем она занимается?
— Она юристка.
Ты закатываешь глаза, и ты больше никогда не захочешь заходить в “Бинери” или даже идти по той улице.
— Ага, — произносишь ты. — Он иногда так делает. Находит себе мамочку. Это ненадолго.
— Ей всего лет двадцать шесть. Какой-то вундеркинд, наверное, которая пошла в юридическую школу ещё в колледже. Он её боготворит, потому что она такая… решительная или что-то в этом роде. Но ты права. Думаю, она ему отчасти как мамочка. У неё своя квартира, и, как он любит повторять, она уже совсем взрослая.
Ох, Вейл, я знаю, что это больно. Я знаю, ты сравниваешь себя с воображаемым юристом и думаешь, что проигрываешь, но тебе нужно бросить этого мудака. Тебе нужно увидеть его таким, какой он есть — свинья в морозильнике. Бессердечный и холодный.
Ты заправляешь волосы за уши.
— Ну, удачи ему! А я, как обычная потерянная двадцатипятилетняя девушка…
— Ты не потерянная.
— Нет, но дядя Барри меня достаёт. Он звонил, пока я была в туалете, и мне нужно сделать для него пару дел. Ничего страшного?
— Все хорошо, Вейл. Без проблем.
Это не ложь. У нас все хорошо. Ты берёшь сумку и тянешься к плащу, но останавливаешься. Тебе нелегко, я знаю. Но, может, тебе нужно было, чтобы Дик влюбился, чтобы самой освободиться. Теперь ты можешь по-настоящему быть со мной — с мужчиной, который делает тебе плейлисты, убирает твой дом, сосёт твой лишний палец на ноге и любит тебя несмотря на всё то, что ты, блядь, творишь.
Я оплачиваю счёт — на здоровье — и мы спускаемся вниз, на холод, и смеёмся над мерзким северо-восточным ветром, но это кажется натужным. Будто мы делаем это для камер или что-то в этом роде. Мне не нравится скучать по тебе, когда ты стоишь прямо здесь, чёрт возьми, и дело не во мне. Дело в тебе. У тебя стучат зубы. Я предлагаю тебе своё пальто.
Ты медлишь. Ты сопротивляешься моему тёплому пальто.
— А ты как? Замёрзнешь же.
— Не переживай обо мне, Вэйл.
На складе не так уж холодно.
— Я не могу забрать твоё пальто, Джо. Не верится, что забыла там плащ.
— Мы можем вернуться и забрать его.
— Нет, — возражаешь ты. — Думаю, так и должно быть. Пусть его получит какая-нибудь другая девушка.
Именно это я и хотел услышать, и ты бежишь от Дика со скоростью девяносто миль в час. Я снова предлагаю пальто.
— Вэйл… — Позволь мне тебя любить. — Ты его не забираешь, я же сам предлагаю.
Ты берёшь пальто. Позволяешь мне себя спасти. Я осторожно продеваю твои руки в рукава. У тебя стучат зубы, и дело не в холодном ветре. Дело в нём, в Дике.
Теперь ты поняла, Вэйл? Дик плохой. Джо хороший. Иногда всё действительно настолько просто.
Ты чмокаешь меня в губы.
— Люблю тебя.
— Я тебя тоже.