Мне нужно, чтобы он сосредоточился, и торчок Ангус умел приходить в себя. Я копаюсь в своих вещах и набиваю бонг для Дика. Он отмахивается, будто слишком хорош для этого, но через пять секунд я его переубеждаю. И вот так … мудак становится фанатом крэка.

Я возвращаюсь к своему жалкому ящику.

— Окей, Дик. Сцена в интерьере “Pastis”. Кого выбираешь? Девушку своей мечты или продюсера, который утверждает, что может воплотить твои мечты?

— Моя шея. Кажется, ты попал в сосуд.

Словно рассуждения Вагины про её засос, у меня нет на это времени.

— Дик, соберись. Ты знаешь, как это работает. Наш протагонист стоит перед выбором. Чего ты хочешь больше? Любви или денег?

Он бьётся головой о стену морозильника, а потом хихикает. Будто это кино . Будто этот склад не настоящий.

— Ладно, хорошо, — соглашается он. — Сцена. “Pastis”. Молниеносные нарезки от красотки к продюсеру и от продюсера к красотке. Харви, конечно.

Теперь я собака, с пеной у рта кричу, что это чушь. Я правда болею за тебя, Вэйл. Как Саманта, подыгрывающая Стиву и его мечтам о трёхочковом с середины площадки, я хочу, чтобы Дик понял, что у него есть, что у него может быть . Ты!

— Ой, да ладно, Голдбарс. Я выбираю Харви, и красотки выстраиваются в очередь.

— Но мы говорим о той самой…

— Такой не существует.

— Существует. Вэйл… Она твоя. Господи, ты это знаешь и всё равно… Ты понимаешь, мудак? Я бы убил за то, чтобы она так ко мне относилась. Но ты…

Он говорит, что ты его не любишь, и говорит, что не любит тебя, и я лезу ему в лицо. Я смотрю ему прямо в глаза, уровень Фраскаторе в кабинете психолога.

— Если ты поймёшь, что ты самый везучий мужик на свете, ты выйдешь отсюда и получишь единственную, которая имеет значение. Ты получишь девушку.

Его глаза — не глаза. Это телевизоры из « Полтергейста ».

— Джо, тебе нужна помощь.

— Ты это сделал, Дик. Ты использовал меня как ловушку ревности, и это… сработало. Она твоя.

Он высовывает язык и смеётся. Ты думаешь, что я ребёнок? Я  бью его.

— Дик, давай. Как мужик мужику. Мы знаем расклад. Любовь — это путь к славе. Если бы ты по-настоящему сошёлся с Вэйл… Харви Вайнштейн, наверное, появился бы у твоей двери на следующий же ёбаный день. Правильная девушка, девушка, которая выбирает тебя несмотря ни на что… Забери эту девушку, и всё встанет на свои места… Женщины создают  мужчин, Дик. В буквальном смысле.

На миг мне кажется, что я его убедил. Но потом он говорит, что хочет ещё крэка. Фильм, даже инди, зреет годами, и каждый ребёнок, даже эти никому не нужные сопляки из «Serendipity» в футболках-поло, которые в итоге будут делать то же самое, что их скучные отцы, каждому ребёнку нужны месяцы в утробе, прежде чем они попадают на склад этого мира.

Жизнь драгоценна. А мужчина, которого ты любишь, отбрасывает её, лишь бы не быть с тобой.

Снова эта ухмылка как у главного героя “ Сияния ”, и я не могу поверить, что ты его любишь.

— Хорошее у тебя дерьмо.

Я тру лоб. Испарения. Боль.

— Послушай, я сводил её в «Serendipity».

— Нафига?

Идиот.

— Мы пошли в то место, куда всегда хотели, и были счастливы. То есть, это я так думал. Но потом она меня бросила. Она бросила меня, чтобы пойти позвонить тебе. Ты знаешь, каково это? У тебя есть власть над ней, но тебе плевать.

Он смеётся. Я нет. Он уже не мальчик, ещё не мужчина , и я чувствую себя старше его, мудрее. Как Бритни в конце «Перекрёстков». Он лает:

— Дай мне крэка.

Две затяжки крэка.  Я набиваю ему бонг.

— И тебе так повезло, Дик. Тебе так, блядь, повезло, что она держится за тебя, а ты… Ты знаешь, что я бы сделал ради того, чтобы она так любила меня? Ты понимаешь, что я на самом деле… Я был абсолютно серьёзен, когда говорил с тобой о своих чувствах. А она была твоей, ты мог бы заполучить её прямо сейчас, и я не тот парень, который будет винить её. Я не тот парень, который твердит: «Не доставайся же ты никому». Я не какой-то ёбаный псих и никогда не стал бы вредить ей с твоей помощью, и… Ты не можешь просто хорошо с ней обращаться?

Он облизывает трубку от бонга, и я дрожу. На краю обрыва. Меня никто не толкал. Я сползаю с горы, и пальцы стёрты в кровь. Я действительно верю в то, что сказал. Я позволил бы ему остаться с тобой, а тебе — с ним, и это и есть любовь? Ты важнее меня. Он важнее меня. Вы все спокойно стоите выше, пока я хватаюсь за падающие камни и вцепляюсь в них изо всех сил?

Теперь я понимаю. У него случится момент прозрения, и я выпущу его отсюда, и вы двое будете делать детей и тыкать мне ими в лицо, а мне придётся переехать в старый Гонолулу, Сан-Франциско или Ашта-ёбаную-булу.