Это максимально близко к тому, чтобы сказать, что Дик для тебя мёртв, не расстраивая при этом своего чувствительного, верного парня, и да. Да! Ты запускаешь ложку в остатки взбитых сливок и уже собираешься их съесть, но в последний момент отдаёшь мне — мужчине, которого любишь. Это Чудо на Шестидесятой улице. Ты переписала книгу, исправила прошлое, представив наше совместное будущее, и я вижу его так же ясно, как ты. Ты хочешь меня беречь. Я понимаю. Ты ужасно со мной обошлась. Ты изменила мне. Но ты меня любишь. Ты желаешь, чтобы я стал частью твоей семейной мыльной оперы, чтобы затем мы смогли отколоться и создать свой маленький мир. Ты хочешь, чтобы я встретил твою садистку-мать и мазохиста-отца, и я это сделаю.

Я спас тебя. Ты призналась в грехах, а я не твой священник. Теперь я тебя лучше понимаю. Вижу, что именно в детстве тебя травмировало,  и может люди на самом деле никогда не взрослеют. Я наблюдаю за тем, как прямо сейчас другие люди травмируют сидящих рядом детей. Может, все в этом кафе — избалованные дети и взвинченные взрослые — просто сидят здесь и пытаются пережить своих тупых грёбаных родителей.

Ты промокаешь губы салфеткой.

— Мне нужно в туалет. Ты в порядке?

Ты уходишь, а я не просто в порядке. Я прекрасно себя чувствую. Никогда не был так счастлив, честно. Не одиночка, не одинокий. Ты потеряла интерес к Дику. Я чувствую это нутром, своим Портным, и тут звонит мой телефон, но нет. Мой молчит. Это его телефон, телефон Дика. Я достаю его из кармана — я ещё не привык к двум телефонам — и вот ещё одна стадия рака. Стадия V: Ты.

Ты не пудришь носик. Ты звонишь Дику.

Нет.  ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА, ЧТО ЛЮБИШЬ МЕНЯ. Я выключаю его телефон. Он тебя не хочет, и ты его не хочешь. Надо быть крутым котом, постукивать носком … Нет. Песня мне не поможет. Тёмное облако в этом пафосном ёбаном кафе-мороженом. Тебе действительно промыли мозги твои ромкомы, бесконечная погоня Кэрри и её ложь. Эта история с родителями… Она тоже не помогла. Но враг — не ты. Я доверяю своему чутью, я встаю, когда ты входишь в комнату. Я, джентльмен, который тебя любит, достаточно сильный, чтобы выдержать тебя и твою ненависть к себе, твою неспособность быть любимой и ценимой.

— Ах, — говоришь ты. — Так по-старомодному, отодвигать стул и вставать и всё такое. Мне нравится.

Иного выхода нет, Вейл. Это нужно сделать. Я должен тебя проверить. Я думал, что вылечил тебя, но нет. И чтобы вылечить тебя, нам нужно разделить не только замороженный горячий шоколад. Нам нужно поделиться секретами.

— Случайный вопрос.

— Случайный ответ.

— Вы с Диком когда-нибудь встречались?

Ты отпиваешь воды.

— Не знаю, можно ли это так назвать. Почему ты спрашиваешь?

Потому что ты только что, блядь, снова ему позвонила.

— Не знаю. Он в последнее время немного странный. Даже для него — много тусуется и сидит на стероидах… Ты же знаешь об этом, да?

— Конечно. Он и Шлиц… Творят всякую дичь.

ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ЕМУ ПОЗВОНИЛА?!

— Угу.

Ты моргаешь.

— Джо… С чего ты о нем вдруг вспомнил?

— Ну, он всё говорит про свою бывшую и никогда не называет её по имени, и это заставило меня подумать… может, это была ты.

Ты смеёшься, и ты ужасная лгунья, и мы не твои родители, Вэйл. Мы не Джереми и Сара. Мы лучше. Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Скажи, что то, что началось как шутка, чтобы добиться Дика, превратилось во что-то настоящее. Ты можешь думать, что я с этим не справлюсь, но это нечестно. Ты снова и снова отталкивала меня… и я всё ещё здесь.

И давай начистоту. Ты не можешь заполучить Дика. Ты уже пробовала. Тебе от этого было плохо. Ни одна обезьяна в здравом уме не выбрала бы этого садиста-циркача вместо меня.

Ты потираешь живот.

— Уф, вторая миска, наверное, была лишней…

Ты так и не ответила на вопрос, и я отмахиваюсь от официанта. Мы ещё не уходим, пока нет.

— Может, нам просто надо посидеть минутку, чтобы внутри все улеглось.

— Ну, — интересуешься ты. — Чем займешься дальше?

— Ну, Дик и Шлиц хотят потусоваться.

— Круто, типа мальчишник?

То, как ты спрашиваешь об этом, подсказывает мне, что ты всё ещё не понимаешь. Я не Дик.

— Будешь смеяться, но нет. Я собираюсь познакомиться с его новой девушкой.

Ох, твоё выражение лицо. Мне не нужно было его лечить или запирать в морозильнике. Мне просто нужно было, чтобы ты думала, что у него есть девушка. Кто-то, достойный его преданности, кто-то, кто наконец даст тебе понять то, что знаю я: он не боится обязательств. Он просто никогда тебя, блядь, не любил и не полюбит. Твой голос фальшивый, как эти маленькие синие пакетики со сраным фальшивым сахаром.

— Дик завёл девушку… Правда?

— Извини, я знаю, вы двое… Ну, вы встречались или что-то в этом роде, да?

— Э, типа того. Честно, я скорее его психотерапевт.

Ты проводишь пальцами по волосам. Я читатель, а ты — открытая книга. Заметно, что ты раздумываешь, почему же ты недостаточно хороша для него, будто моей любви тебе мало. Ёбаный Дик.

— Вейл, ты можешь мне сказать, если вы переспали. То есть, ты же меня знаешь. Я не ребёнок. Мне плевать.

— Так кто она? Эта девушка.