И почему Мать-природа потратила эти густые ресницы на Дика? Я выдёргиваю одну. Щёлк . Впервые для меня, Вэйл. Столько первых раз, что я не успеваю. Моё первое убийство. Мой первый труп. Это честь, если подумать. Из-за меня в этом городе стало на одного мудака меньше. У него был шанс. Будь я в морозильнике, с каким-то храбрым одиноким парнишкой, стоящим надо мной, ну, чёрт. Кто нюхает кокс в такой момент? Кто пробует ёбаный крэк , когда пытается выжить? Когда любовь всей их жизни где-то там ждёт, тоскует?

Хотел бы я написать некролог. Ричард Арнольд Палмер (неудивительно, что он был алкоголиком) провёл свою очаровательную жизнь, издеваясь над женщинами, делая их неспособными к любви. Он предлагал несколько сотен посредственных кинопроектов нескольким сотням безымянных продюсеров. Ему не нравилось, когда его отвергали. Вместо того чтобы отказаться от кошмара, когда он понял, что его мечта никогда не сбудется, он вымещал своё разочарование на женщинах. Его любили, но он не отвечал взаимностью. Ричард Арнольд Палмер умер от рук хорошего человека, который останется анонимным, человека, который дал «Дику» время, чтобы исцелиться, признать свои ошибки и высказать свою правду. Можно сказать, что Ричард Арнольд Палмер умер из-за разбитого зеркала. Он не мог взглянуть на своё истинное лицо. И стекло треснуло, изранив его тело, уже истерзанное годами компульсивного употребления запрещенных веществ. Вместо цветов его мать просит внуков, которых у неё никогда, блядь, не будет из-за человека по имени…

Странно ли, что всё это кажется немного крутым?

Я не псих. Мне жаль этого парня. Но как можно наблюдать, как кто-то ведёт себя так, будто жизнь — это сущий пустяк, и не  готовиться к тому, что он умрёт? И давайте начистоту. Мир большой. Дик успел везде побывать. Он был популярен. У него было полно шансов, и он был знаком с кучей девушек. И вот он я, Вэйл. Я последний человек, который видел его живым. Единственный человек, который видел, как он умирает.

Я — дерево в лесу.

И это нормально, что я не чувствую вины. Я обычный парень. Он воспользовался мной. Он воспользовался тобой. Что говорят о мужчинах, которые издеваются над женщинами и детьми? Говорят, что это грех, потому что мы — важны. На нас держится мир.  Дик пытался нас зарезать. И какая потеря. Он растратил свои последние минуты на этой планете на то, чтобы умолять о трубке с крэком. Я был единственным настоящим другом, который у него когда-либо был, тем, кто достаточно заботился о нём, чтобы указать на истину, сказать правду. Я знаю, что тратил время впустую, но таков уж я. Я хочу верить, что в каждом мудаке похоронен хороший человек. Я хочу дать каждому Горди Лашансу  (главный герой повести Стивена Кинга «Тело»)  шанс. Но теперь, похоже, я осознал кое-что новое.

Иногда мудак — это просто мудак. Горди — вымысел. Дик — реален. И мир и так достаточно жёсток, верно? Благодаря мне, в нём стало на одного мудака меньше. Благодаря мне, ты свободна, и, может быть, просто может быть… Ну давай признаем. Я убил его ради тебя. Это романтично. Это классика. Теперь я принадлежу тебе. Спорю, ты тоже это чувствуешь. Перемены витают в воздухе. Он ушёл, а я всё ещё здесь, и, может, в мире без этого одичавшего пса…

Сначала самое важное. Мне нужно вытащить его отсюда. Говори что хочешь о мистере Муни, но он тот тип, которому можно позвонить, когда ты в беде.

— Алло.

— Здрасьте, мистер Муни. Это я.

Может, единственный человек в моём мире, который знает, что значит быть мной.

— Ну привет. Ты попал в беду, Джозеф?

Да.

— Нет, но мне вроде как нужно одолжить вашу машину.

— Это твой не слишком тонкий намек, что хочешь вернуться на работу?

Я не знаю, как на это ответить, и слышу Марту на фоне, Марту, готовящую мясной рулет.

— Скажи нашему мальчику, что мы по нему скучаем!

Муни на моей стороне. Он не наказывает меня за то, что я бросил его в подвешенном состоянии, пропав с работы. Я оставляю Дика в морозильнике и тащусь на Лонг-Айленд. Ключи от бежевого “зверя” Муни там, где он сказал — на левой передней шине, а на пассажирском сидении стоит пластиковый контейнер с мясным рулетом. На этот раз без плесени. Меня любят.

Вождение — это не моё, особенно в таких обстоятельствах. Ты мне звонишь, Дик мёртв, а солнце всё не хочет, блядь, садиться. Я беру трубку. Надо казаться нормальным. Крутой кот.

— Вэйл, извини, я сейчас занят.

— Ты с Диком и его идеальной десяткой?

Дик мёртв. И когда речь идёт о людях, то про идеал можно забыть.

— Не, он меня кинул. Я собираюсь встретиться с Джереми.

— Ох, неужели что-то случилось с идеальной юристкой? Почему Дик тебя кинул?

Неуместная тоска в твоём голосе, мудаки, которые меня подрезают. Нам нужна победа.

— Мне показалось, они либо ругаются, либо собираются пожениться, но серьёзно, Вэйл, Джереми меня ждёт.

— Извини, что я странно себя вела сегодня. Иногда я просто… не знаю, что со мной не так.

Я знаю, что с тобой не так, Вэйл. И я это исправил.

— Всё нормально. Не переживай. У нас полно времени, чтобы во всём разобраться, но прямо сейчас…

— Ты хороший друг, Кьюсак.