Полдня уходит на то, чтобы подавить прорыв и разобраться со всем: усилить группировку, распределить раненых, провести анализ причин прорыва, отдать новые приказы.

Позаботиться обо всём.

Только к обеду Макс возвращается в свой кабинет в штабе: уставший и злой. Нужно привести себя в порядок перед визитом в столицу. Он опаздал. На него будут смотреть все. А они, как звери, — стоит показать слабость — сожрут.

Макс просит адъютанта позвать ему горничную. Горничные при штабе обычно были магичками, обладающими бытовым даром, а ему срочно нужно было привести в надлежащий форму.

В комнату входит молодая девушка, стройная блондинка, хрупкая, отдалённо напоминающая Эбби.

И по коже волной пробегает жгучий жар, а раздражение сильнее охватывает сердце. Опять он вспоминает о жене, уже почти бывшей, и бесится.

— Почисть и отгладь мне мундир, — приказывает девушке, протягивая ей китель, запылившийся после битвы.

Его вещи: одежду и запасную форму ещё не доставили из Астурии. Одежда у него зачарованная, сохраняется при обороте драконом. Эбби заказывала, вызывала к нему специального мага, много комплектов тот ему пошил.

Макс наблюдает, как горничная работает магией, и снова его охватывает раздражение. Эбби без магии простыми утюгами и щётками приводила его одежду в порядок и довольно быстро, а эта… как долго она работает. Это злит.

Рассматривая девушку, Макс отмечает, что на Эбби она всё же не похожа вовсе. Совсем всё другое: и осанка, и формы, и лицо — всё другое, не нравится ему.

— Готово, господин генерал, — говорит горничная.

Макс осматривает китель — да, почистила и погладила, но… ему не нравится. Эбби делала лучше, с душой что ли.

Опять Макс ловит себя на том, что думает о предательнице. Это слабость, непозволительная ему. Он сжимает зубы и берёт разум под контроль. 

— Спасибо. Иди, — цедит горничной.

Через пять минут он уже летит к отцу.

Холодный ветер бьёт в ожесточённое лицо, когда он проносится в обличье дракона над лесами. Макс готовится к тяжёлому разговору. К противостоянию. Опять отец будет оценивающе смотреть на него. Будто до сих пор, спустя тридцать лет, не верит, что от человечки может родиться дракон с магией оверлорда.

Макс проявил себя в семь лет: проснулся его дракон с мощной магией.

Тогда прилетел отец. Спустя два года после смерти мамы. И три — после того, как Макс видел его в последний раз.

Перед глазами вспыхивают воспоминания того дня, навсегда врезавшиеся в память…

19

Генерал Максимилиан Райнхарт

Никогда Максу не забыть того ужасного дня.

Отец вошёл в дом. Лицо его было сурово и непробиваемо. Фигура — широкоплечая и крепкая, а рост — под потолок. Тогда Максу отец казался самым настоящим великаном, властелином мира, вершителем судеб, и у него, маленького мальчика, дрожали колени, когда тот позвал его на разговор.

Макс думал, что теперь, когда у него проснулся дракон, отец признает его, признает заслугу его мамы, даст его любовь, которой он был лишён. Наивно и по-детски надеялся.

Но отец сказал совсем другое.

— Ты не сможешь, Макс. Я запечатаю твой дар, лишу дракона — это лучшее для тебя. Я дам тебе денег, ты ни в чём не будешь нуждаться.

Признавать его никто не собирался. Отец решил откупиться.

Макс отступает на шаг назад, разочарованный. В груди печёт от обиды.

Тогда отец берёт его за локоть и встряхивает:

— Ты не потянешь всего, что из этого следует, Макс! Ты человек наполовину. Сейчас поедем к магистру, я лишу тебя магии и дракона. И покончим с этим.

Отец тянет его на улицу, едва накинув ему на плечи пальто. А там зима, мороз.

— Нет! Нет, я не согласен! — огрызается Макс.

— Тебя не спрашивают.

— Не-е-ет! — Макс упирается изо всех сил, крутится во все стороны, вырывается, словно на смерть его тащут. Лишают важного! Жизнь отбирают! Дракон — часть него самого! Лишить дракона — всё равно, что ноги отрезать! Как он жить-то будет потом? Калека! Он ведь почувствовал зверя, предать его теперь, единственного друга — просто невозможно! Нет!

— Давай по-честному, мальчишка! — рявкает отец, ставя Макса перед собой.

Они стоят во дворе, дует обжигающий морозный ветер.

— Ты не станешь сильным драконом, Макс, будешь только удары принимать и род мой позорить! Поехали, — говорит отец, кивая в сторону массивного экипажа с гербами Райнхартов. — А не поедешь — знай, протекции моей не получишь, ничего от меня не получишь! Только мою опалу!

— Мне ничего от тебя не надо, ты для меня никто! — рычит Макс.

И тут же получает по щеке и отлетает в снег.

Щека горит, Макс трёт её. Обида разрывает грудь, слёзы в глазах. Но он встаёт. Он сильный. Он — дракон.