Я выхватил поднос из его сопротивляющихся пальцев и отставил в сторону. Обед хозяина был разнообразнее и вкуснее, чем его собственный, но всё же недостаточно для гурмана: листья салата под холодной рыбой в маринаде, крупные зелёные оливки, два яйца в деревянных чашечках; красное вино в стеклянном кувшине. Всё кончено. Постарайся забыть то, что ты видел.

Он задрожал. Наступил запоздалый шок. «Солдаты говорят, что во всём виноваты будут рабы».

«Они всегда так говорят. Ты напал на своего хозяина?»

'Нет!'

«Вы знаете, кто это сделал?»

'Нет.'

«Тогда не о чем беспокоиться».

Я собирался спросить у Фускула, что ещё нашлось, но что-то заставило меня остановиться. Раб, ожидавший меня, казалось, не сводил глаз с подноса с обедом. Я вопросительно посмотрел на него. «Он что-то съел», — сказал он мне.

'Что ты имеешь в виду?'

Раб выглядел слегка виноватым и, несомненно, обеспокоенным, как будто он чего-то не мог понять.

Я ждал, сохраняя бесстрастное выражение лица. Он, казалось, был заинтригован. «Там был маленький кусочек крапивного флана». Он обрисовал размер большим и указательным пальцами – парой пальцев, как у фингер-буфета, нарезанного треугольником; я мог себе это представить.

Мы оба осмотрели еду. Кусочка флана не было.

«Может, он упал на пол, когда вы запаниковали и выбежали?»

«Когда я пошёл за подносом, его там не было. Я специально это заметил».

«Как вы можете быть в этом уверены?»

«Он не любит выпечку. Я видела её, когда приносила поднос. Думала, он её оставит».

«Ты надеялся съесть его сам?»

«Он бы не возражал», — пробормотал он в защиту.

Я ничего не сказал, но это было интересно. Я имею в виду не только то, что их повар подал довольно яичный обед. Никто не отрывается от работы, не изучает свой поднос, не съедает то, что ему не нравится, а потом бросает остальное. Кто-то ещё должен был быть в этом вестибюле. Может быть, сам убийца прошёл этим путём, когда уходил. Хладнокровно схватить горсть еды своей жертвы? Это потребовало бы смелости. Или же он был жестоко бессердечен.

Заметьте, если бы кто-нибудь увидел его на выходе, с пригоршней пирожного и полным ртом крошек он выглядел бы небрежно.

Подошел Фускул в сопровождении одного из своих людей.

«Это Пассус, Фалько. Ты его, наверное, не знаешь. Недавно присоединился к нашей команде».

Пассус посмотрел на меня с подозрением. Он был невысоким, лохматым, аккуратным парнем с ремнём, которым он гордился, и короткими руками. Он держался тихо и не был новичком; я догадался, что его перевели из какой-то другой группы.

Он выглядел компетентным, но не слишком навязчивым. Он нёс набор вощёных табличек, а костяной стилус, наклонив правое ухо вперёд, делал заметки.

«Дидий Фалько», – вежливо представился я. Я всегда уважал людей, которых Петро собирал вокруг себя. Он был хорошим знатоком, и они хорошо к нему относились. «Петроний Лонг позвал меня в качестве консультанта». Пассус промолчал, искоса взглянув на Фускула. Ему сказали, или он сам догадался, что я стукач; ему это не понравилось. «Да, дурно пахнет», –

Я согласился. Я не счастливее тебя. У меня есть дела поважнее. Но Петро знает, что я в хорошей форме. Насколько я понимаю, твой отряд барахтается в летней преступности и ему нужно сдать излишки. Мне надоело оправдываться. Либо это, либо у моего дорогого друга Люциуса полно дел с новой подружкой.

Фускул подпрыгнул. Любовная жизнь Петро завораживала его людей. «Он ищет новую?»

«Догадки. Он сказал «нет». Ты же знаешь, как он близок. Мы узнаем наверняка только тогда, когда следующий разгневанный муж придёт спросить, знаем ли мы, почему его горлица вечно устаёт… Итак, Пассус, что говорят местные сотрудники?»

Новый следователь сначала отчитался несколько скованно, но, воодушевившись, взялся за дело: «Аврелий Хрисипп был занят своими обычными делами. Были утренние посетители; я записал их имена. Но его видели живым – когда он попросил пообедать – после того, как, как полагают, последний ушёл».

«Думал?» — спросил я. — «Разве за посетителями не следят?»

«Режим кажется довольно неформальным», — сказал Фускулус. «Есть привратник, но он также разносит воду. Если его нет на посту, люди приходят и уходят, как будто дом — продолжение магазина».

«Повседневный».

«Греки!» Видимо, Фускул питал какие-то старые римские предубеждения против наших культурных соседей.

Я думал, они любят защищать своих женщин?

«Нет, они просто повсюду вертятся вокруг чужих женщин», — горько усмехнулся Фускулус.

Личная ссора, без сомнения. Найти самку? Я даже не знал, что у Фускула есть девушка, не говоря уже о том, что её у него утащил какой-то пират из Пирея.

«У них полно слуг». Пассус хотел продолжить свои записи. День был обычным. Хрисипп, казалось, не был в настроении. Тревогу подняли рабы сразу после полудня. Большинство из них в ужасе разбежались.