— Я так и думала, — пробормотала Вибия, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову.

— А вы там упоминаетесь? — спросил Пассус с невинной улыбкой.

«Понятия не имею!» — довольно громко заявила она. «Я не имею никакого отношения к денежным вопросам; чем бы ни занимались другие женщины. Это так неженственно». Никто из нас не прокомментировал. Замечание показалось мне конкретным, и я лично сохранил его в своей профессиональной памяти как незаконченные дела. «Ожидайте», — заявила она, как это часто делают подозреваемые, когда обвиняют кого-то другого, — «Диомед — главный наследник».

Фускул, Пассус и я переводили взгляд с одного на другого понимающими, блестящими глазами.

«Диомед!» — сказал мне Пассус, словно это решало какой-то важный вопрос. Возможно, он был прав. «Ну, конечно».

«Диомед», — ответил я. «Вот и всё».

«Диомед», — повторил Фускул. «Представьте себе, мы не сразу о нем подумали!»

Мы все перестали улыбаться.

«Юная леди», — сказал я, хотя грубый расчет в глазах Вибии Меруллы с лазурными веками принадлежал расторопной нимфе, ровеснице холодного рассвета на Сабинских холмах. — «Я не хочу давить на вас несправедливо, но если он находится на площади за это убийство, советую вам как можно скорее сообщить нам, где его можно найти, и кто такой Диомед».

XIV

ДИОМЕД — сын Хрисиппа.

Пассус уже сверялся со списком на своих вощёных табличках. Он насвистывал сквозь зубы какую-то немелодичную фразу. «Если он живёт здесь, значит, его нет дома», — тихо сказал он мне.

«Он живёт с матерью», — холодно заявила Вибия. Значит, она была второй женой. Раз первая была ещё жива, развод, должно быть, был. Ещё один повод для жалобы. Никто из нас не прокомментировал. В этом не было необходимости. Даже по выражению лица Вибии было видно, что она понимает последствия.

«Этот мальчик — младенец?» — спросил Фускул, предполагая, что любой старший сын будет жить с отцом под обычной опекой.

«Он, конечно, избалованный мальчишка, за которым нужно присматривать!» — резко бросила Вибия. Сын первой жены определённо её чем-то расстроил. Я видела, как Пассус взглянул на Фускула: оба были убеждены, что Вибия ухаживает за Диомедом в каком-то сексуальном смысле. К счастью, она не заметила намёка. Было слишком рано домогаться её таким образом, даже если позже мы заподозрили некую интрижку.

«Он единственный ребенок?» Я ответил формально.

«Да». Сама она тогда ещё не рожала. Беременности, похоже, не было.

Всегда полезно проверить: многие насильственные смерти были спровоцированы приближающимися родами.

«Сколько точно лет Диомеду?» Я предчувствовал, какой может быть сценарий.

«Я ему не мать, не могу сказать точно!» Она подняла на меня глаза и перестала дурачиться. Она пожала плечами. Тонкая накидка сползла с её изящных плечиков. Ей чуть за двадцать».

«Этого вполне достаточно». Возраст, чтобы стать подозреваемым. «Когда Хрисипп развелся с матерью?»

«Примерно три года назад».

После того, как вы появились?

Вибия Мерулла просто улыбнулась. О да, я всё поняла.

«И Диомед ушёл жить к своей матери. Продолжал ли он видеться с отцом?»

Конечно.'

«Они греки», — напомнил мне Фускул. Его отвращение к образованным людям, родившимся в колыбели философии, начинало раздражать. «Очень сплоченные семьи».

«Это тоже римский идеал», — упрекнул я его. «Разве Диомед приходит в этот дом, чтобы увидеть Хрисиппа, Вибия?»

«Да».

«Он был здесь сегодня?»

Не имею представления.'

Обычно вы не принимаете гостей своего мужа?

«Я не вмешиваюсь в дела». Это утверждение тоже становилось все более назойливым.

«Но Диомед — это семья».

«Не мое!»

Слишком прямолинейно. Она чувствовала, что слишком хорошо отвечает на наши вопросы. Пора остановиться. Лучше продолжить позже, когда я буду знать больше и, возможно, смогу опередить её на шаг. Я попросил Пассуса разузнать, где живёт первая жена, после чего предположил, что Вибии Мерулле, возможно, потребуется время, чтобы смириться с внезапной утратой в тихой женской компании.

«Есть ли кто-нибудь, за кем можно послать, кто мог бы утешить тебя, моя дорогая?»

«Я справлюсь», — заверила она меня с впечатляющей попыткой сохранить достоинство.

«Друзья, несомненно, примчатся, услышав о случившемся». О, я уверен, что вы правы.

Вдовы богатых мужчин редко испытывают недостаток в сочувствии. Более того, когда мы предоставили её самой себе, Фускулус как раз договаривался оставить у дома дежурного караульного; я слышал, как он тайком отдал караульному распоряжение записывать имена людей, особенно мужчин, которые спешили утешить Вибию.