Свитки валялись повсюду. Чернила выплеснулись из тёмной бутыли, вместимостью, как в скрипториуме. Другая жидкость яростно расплескалась. Я осторожно взял немного на указательный палец и понюхал.

Фускул скривился. «Что это за вонючая гадость, Фалько?»

«Кедровое масло. Используется для отпугивания книжных червей. Им красят свитки. Именно оно придаёт им тот лёгкий жёлтый оттенок. И тот чудесный аромат, который...

«Поднимается из хорошо сохранившихся книг. У библиотекарей никогда не бывает моли в одежде, знаете ли».

«Хм». Фускулус не был любителем читать ради удовольствия и справедливо заподозрил, что я выдумал утверждение о мотыльках. «Он, может, и выглядит уродливо, но как приятно будет пахнуть на погребальном костре, когда отправится к богам!»

Убийства Хрисиппа оказалось недостаточно. С трупом у ног убийцы он рискнул остаться здесь, разбрасывая по всей комнате свитки, чернила и масло. Его разочарование и гнев не утихали. Всё, чего он хотел, осталось неисполненным. Смерть ничего не решила.

«Один человек?» — спросил Фускул, наблюдая за мной. «Юпитер, я не знаю. Что ты думаешь?»

Он пожал плечами.

«Тогда каков мотив?» — спросил я его.

«Главный мотив: чистый, кровавый гнев».

«Какой скрытый мотив?»

«Дело или удовольствие, Фалько».

«Обычные красивые оправдания. Однако на данном этапе мы не можем сказать, какие именно».

Мы бродили вокруг, ошеломленные и немного бесцельные.

Я понял, почему Петроний Лонг сказал Елене, что это греческая библиотека: перегородка из двух огромных раздвижных дверей, остававшихся открытыми, возможно, навсегда, отделяла ту часть, где умер Хрисипп, от пристройки в том же стиле, где, похоже, хранились латинские труды. Ну, я всё равно узнал старика Вергилия среди пыльных бюстов.

«Могут ли они забрать тело?» — Фускулус ёрзал на месте. Стражники порядка любят, когда места преступлений возвращаются в нормальное состояние. Так люди думают, что присутствие закона чего-то добилось.

Как только я услышу, что говорят домочадцы, тогда они смогут убрать беспорядок.

«Заметьте, затирка в прекрасной мозаике удержит эти пятна».

«Решение — повторная затирка с помощью промывки», — сказал Фускулус, подражая моему задумчивому тону. «Тщательно очистите мраморные детали, затем нанесите по всей поверхности новый цемент тонким слоем и разотрите губкой».

Дорогой.'

Эх, но оно того стоит. Иначе они будут вечно смотреть на его кровь.

«Верно. Но, Тиберий Фускул, кто бы они ни были, они вряд ли скажут нам спасибо за эти дельнейшие советы по хозяйству… Так!» — я был готов к следующей неприятности. «Интересно, о ком идет речь? Спроси своих людей, не узнали ли они что-нибудь о прислуге, ладно? Я постараюсь выяснить, кто есть кто в ближайших родственниках».

Я отдал приказ, чтобы никому здесь не разрешалось переодеваться перед допросом. Убийца, Фалько, наверняка имел при себе доказательства того самого искусственного носового кровотечения.

«Великие боги, да; убийца был бы весь в крови. Вы организовали обыск помещения?»

Конечно. За каких дилетантов ты нас принимаешь, Фалько?

Фускул прекрасно знал, что убийства чаще всего происходят по бытовым причинам. Он был прав. Кто бы ни жил здесь, он был бы первым подозреваемым или подозреваемыми, и у него, возможно, не было времени или возможности скрыть улики своей причастности. Поэтому я был настороже, когда отправился на поиски сообщников убитого.

XII

Библиотека-близнец имела грандиозные размеры, но царила строгая атмосфера. Снаружи находился небольшой вестибюль с причудливой деревянной системой полок, где была выставлена не слишком яркая коллекция афинской керамики, и пустым приставным столиком с мраморными ножками. Дальний выход охраняли два миниатюрных обелиска из египетского розового гранита. Прямо через вестибюль тянулся широкий след из липких следов разного размера, все хорошо размазанные.

«Слишком много зевак заполонили это место, Фускул». «Это случилось ещё до того, как я приехал», — праведно заверил он меня. «Ну, спасибо, что разогнал толпу».

«Это был босс».

Я могу себе представить, какова была реакция Петро на толпу.

Мы вышли на то, что, по всей видимости, было главной осью дома. Библиотеки и вестибюль располагались вдоль улицы; этот анфилада пересекала её под прямым углом, входя через главный вход слева от меня. Впечатляющий ряд высоких залов уходил вправо.