А дочь… Дочь его держалась прямо. Что давалось ей с большим трудом. На лице, взявшем от матери свежесть красоты, виднелись синие круги под глазами, как после болезни, волосы просто убраны назад, без намёка на причёску. Она была в чёрном платье с глухим воротом. Такой наряд уместен для траура, а не праздника.

Гости сделали вид, что так и должно быть, ничего удивительного, взглядами не обменивались. Не смели повернуть головы в присутствии Миркумова.

Хозяин приказал налить шампанское. Официанты откупорили бутылки, наполнили бокалы, разнесли по гостям. Барышня не взяла поднесённый бокал.

– У нас в семье большая радость, – сказал Миркумов, глядя в натёртый паркет. – Господин Хабалов оказал нам честь и сделал предложение Арсении…

Он взял паузу, чтобы гости осознали услышанное. Приказчики принялись переглядываться и посматривать на счастливчика, на которого прежде не обращали внимания. Господин Хабалов стоял как молнией поражённый. Только что не дымился и не искрил. На лице его застыло выражение: «Я не ослышался? Правда? Такое счастье привалило мне?»

Раздался звук, будто кто-то подавил крик. Может, официант задел бутылкой фарфор.

– Моя дочь приняла предложение и ответила согласием, мы с женой благословили брак. Обручение состоялось. Господин Хабалов, подойдите к вашей невесте.

Оторвав цепляющихся напуганных детей, Хабалов робко приблизился. Ему указали место справа от Арсении, легонько подтолкнув хозяйской рукой, когда он замешкался. Взглянуть на будущую жену Хабалов не посмел. Счастливая невеста отрешённо смотрела прямо перед собой.

– Свадьба состоится сразу после Крещения, как положено, – сказал Миркумов, держа в кулаке тонкую ножку бокала. – Поднимаю тост за счастливую жизнь новой семьи господина и госпожи Хабаловых.

Возникла заминка. Словно гости не верили в происходящее. Действительно, было от чего прийти в замешательство. Обучение во время Святок – законная традиция после окончания Рождественского поста. Но объявить вот так публично – на грани приличий. Точнее, за гранью: сделать девушке предложение и получить благословение родителей – дело сугубо семейное, почти тайное, не для посторонних глаз. Не принято так объявлять помолвку. Да и жених обязан с подарками явиться, прежде чем требовать руку и сердце. А тут – ничего. Всё с ног на голову перевёрнуто. Кто возразит Миркумову? Сделает, что пожелает.

«Какой позор для дочери!» – про себя подумали приказчики. Что подумал господин с бакенбардами, объяснить трудно. На губах его застыла змеиная улыбка.

– Что застыли? Пейте.

Гости взялись за бокалы. Хабалов только пригубил. Невеста не шелохнулась, будто не её помолвку начали праздновать. Матушка незаметно придерживала дочь. Мало ли что. От такого счастья в обморок упасть недолго.

Грохнул бокал и разлетелся на осколки. Бросивший его молодой человек выбежал вон, вдобавок хлопнув дверью.

– На счастье, – сказал Миркумов без тени досады. – Закусывайте…

Гости послушно повернулись к столу, будто ничего не случилось, и принялись накладывать на тарелки нарезку мясную и рыбную на любой вкус. Официант умело замёл осколки. Девочка и мальчик жались друг к дружке, оставшись в одиночестве.

– Иди к ним, – Миркумов кивком указал на детей. – Накорми… Обо всём после, когда эти уйдут.

Не посмев взглянуть на невесту, Хабалов вернулся к детям, наклонился, стал что-то объяснять девочке. Мальчик держался за сестру, не отрываясь смотрел на волшебную ёлку. Будто его околдовали злые чары.

Зазвенели вилки. Гости с аппетитом заедали смущение. С чьей-то тарелки шмякнулся сочный кусок копчёного астраханского сала. Официант не успел подобрать. В еловых ветвях зашуршало, из нижних лап выпрыгнула серая тень, метнулась к салу, схватила зубами, замерла, озираясь, ища путь спасения. И бросилась туда, где было меньше людей.

Каблук Миркумова был точен. Глухим ударом вдавил в лепёшку.

– Развелось дряни, – сказал он, стряхивая с каблука налипшее. – Прохорыча надо звать. Что застыли? Крыс не видели… Радуемся, празднуем. Официанты, шампанского!

Невеста повернулась и вышла. Мать, смахнув слезинку, последовала за ней.

– Рассчитаемся ещё, – пробормотал Миркумов одними губами. – Вернуть Ваньку!

Официанты бросились догонять. Гости чокались за здоровье молодых. Бокалы звенели.

* * *

А в нашей сказке не успеешь оглянуться – уже пролетели Святки. С колокольным звоном и водосвятием столица отметила Крещение. Праздники кончились. Наступила пора зимних свадеб.

* * *

Поздним вечером 10 января из трактира Васильева с крепкими напитками, что издавна располагался на Мясной улице недалеко от реки Пряжки, вышли двое. Держались они за плечи друг друга, пошатываясь и смеясь. Дело обычное – подгуляли, выпили малость лишнего.