Ощутила, как на плечо легла мужская рука. И даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Потому что его тьму я уже почувствовала. Та нежно коснулась меня, словно гладя. И от нее даже шарахнуться не хотелось. А вот от ее хозяина — еще как!

Я резко обернулась, поведя плечом так, что длань, лежавшая на нем, разжалась и исчезла. Будут меня тут еще всякие темные типы пытаться удержать. И точно — передо мной стоял тот самый чародей, которого я еще недавно лицезрела возле шляхетской хоругви.

И первой моей мыслью было: он что, проверяющий какой? Так я ни на чем проколоться не успела...

— У вас, пани, отличная лошадь, — произнес незнакомец и посмотрел так пристально, что я поняла: для меня его глаза и голос разом — слишком много. Потому захотелось на миг прикрыть ресницы, ибо глубокий бархат интонации казался более безопасным, что ли...

Но я не позволила себе этой слабости и упрямо и открыто глянула на серую сталь во взоре темного.

— Пан знает толк в скакунах и скелетах, — отозвалась я и сама поморщилась от того, как вышло. Кажется, мой голос сегодня всю ночь не читал заклинание и не бранился на строптивую Крулевну, а разгружал телеги с шепотом, не иначе.

— Пан знает толк в некромантах, — в тон мне, не спеша назваться, ответил этот темный... Хотя нет, просто «темный» для той силы, что разлилась вокруг нас, заставив людей вокруг расступиться, было маловато. Цельный Мрак, не иначе. А чародей меж тем продолжил: — И сейчас вы, пани, меня заинтересовали...

— Правда? — усмехнулась я и вскинула бровь, давая всем своим видом понять, что да-да, поверила. С учетом того, что от меня слегка несло мертвечиной, глаза наверняка были красными после бессонной ночи, а волосы, вчера заплетенные в две темные косы, — растрепанными почище, чем у иного пугала.

— Как профессионал, — пояснил Мрак.

Я делано печально вздохнула, мол, а я-то размечталась...

— Да вам и самому пан... — здесь я многозначительно замолчала, намекая, что пора бы и представиться. А то как за плечо хватать — так он горазд, а как имя узнавать — так пытать приходится, как величать.

— Мстислав, — коротко бросил маг.

— Значит, пан Мстислав, вы ведь чародей и тоже темного дару, — протянула я, выразительно намекнув, что его силу чую. — Зачем вам я?

— Затем, что я нечисть и нежить изничтожаю, а не поднимаю.

От этой одной-единственной фразы я дернула глазом. Потому как тех, кто развоплощает творения тьмы, в королевстве было по пальцам перечесть. И звали их королевскими клинками. Еще в народе ходила молва: у владыки одна тень, что охраняет его покой, дюжина клинков, что бережет всю страну от темных напастей, и сотни тысяч щитов, что стоят на страже границ.

Значит, этот Мстислав был из той самой дюжины, что истребляет нечисть, которая не по силам простым магам.

И угораздило же меня на него напороться. Лучше бы на жальника кладбищенского с выводком, честное слово. От того хоть избавиться тяжело (помню, как эта тварь меня едва к праотцам не отправила), но можно. А от этого Мрака — навряд ли получится. Наверняка до меня самые матерые бестии королевства пытались, а он вон — живой, стоит, смотрит то на меня, то на Крулевну…

— А сейчас мне требуется именно второе, — меж тем продолжил чародей. — И, судя по тому, как выглядит ваша кобыла, пани, я полагаю, у вас это получится лучше, чем у меня. Так что я хотел бы предложить вам одно… дельце.

То, как темный сказал последнее слово, мне не понравилось. Был в нем намек этакий… противозаконный, что ли. А ведь я и со скачками по самой кромке прошла, но не нарушила и не попалась. Хотя в последнем были сомнения, ибо я увидела, как через толпу, энергично работая локтями, продирался дородный пан с багрово-румяными щеками и роскошными усами, чьи кончики были так лихо закручены кверху, точно у ройского хруща. Дорогой жупан туго обтягивал его внушительное брюхо, а на груди покачивалась тяжелая золотая цепь.

Пан спешил, рассекая толпу, что челн стремнину осенней воды. За ним следом по образовавшейся широкой людской полынье торопливо семенил бургомистр, с которым мы намедни занимались взаимным вымогательством на погосте.

— Пан Журавский! — надрывался он, пытаясь поспеть за дородным господином. — Пан Станислав! Да погодите же вы!

И отчего-то вмиг не осталось сомнений, что это тот самый Журавский, из-за которого я не так давно чуть шею не свернула, объезжая скотское (ибо скотина же, не человек) умертвие.

К слову, о последнем: Крулевна, завидев бывшего хозяина, сделала свечку и… задала стрекача. Не совсем без моей помощи: все же импульс силы я своей нежити послала, а с ним — и ее подальше. Но, кажется, и сама кобыла была не против сделать копыта прочь отсюда. Не иначе, прижизненная любовь хозяина к своей чемпионке была с душком…

Но мне некогда было размышлять об этом. Я лишь увидела, как копыта застучали по утоптанной, точно ток, земле, пан Тыква пригнулся, и… костляво-бахчевая парочка понеслась прочь. На пути обнаружилась ограда из горизонтальных жердей, укрепленных между столбами.