Мифы о том, что вампиры впадают в кому, пока солнце над горизонтом, — неправда. Очень древние вампиры способны пережить пасмурный день, если на них достаточно слоев одежды, и днем они могут быть вялыми, но уж точно не беспомощны. Держать его рядом рискованно, но я не думаю, что он меня убьет. Не тогда, когда я нужна ему, чтобы снять заклятие.

Он прищуривается.

— Что ты предлагаешь?

О, ему это не понравится. Мне, скорее всего, тоже. Но я могу гарантировать, что он возненавидит это еще сильнее.

Глава 7

Глава 7



МАРК

— Ни за что.

Я чувствую, как клыки удлиняются во рту. Истребительница держит в руках цепь. Мы в спальне. Не в ее, судя по отсутствию одуряющего запаха. Но здесь мягко и по-женски. Определенно более женственно, чем там, где сплю я. Комната выдержана в приглушенных зеленых и кремовых тонах. Кровать огромная, застеленная, судя по всему, покрывалом ручной работы.

Я едва замечаю остальную комнату, потому что все мое внимание приковано к металлическим звеньям в ее руках. Она поднимает цепь. Я резко откидываю голову.

Беги. Никогда. Я сжимаю кулаки. Убей ее.

Не могу. Заклинание или нет, она слишком сильно напоминает мне пару.

— Я не позволю заковать себя, как… собаку, — выплевываю я слова сквозь опустившиеся клыки.

Как она смеет требовать от меня такого? Разве мало того, что она магически связала меня с собой?

Она сердито смотрит на меня.

— Я не доверяю тебе настолько, чтобы позволить сбежать и сожрать жителей города. Или убить брата без меня.

Она тоже обнажает зубы. Это было бы смешно, если бы мне хотелось смеяться. Они маленькие, тупые и совершенно бесполезные против меня.

Бесполезные против моего брата.

Я заставляю себя мыслить логично. Держаться рядом с ней — хорошая идея. Джулиан выследит ее и убьет, если найдет одну.

— Я не могу позволить тебе этого, — хриплю я.

Увидев ее возмущенный взгляд, я качаю головой.

— Не могу. Я больше никогда… — Кулаки то сжимаются, то разжимаются. — Я не могу снова позволить себя заковать.

Слова приходится буквально выталкивать из себя. Ее лицо омрачается. Затылок обдает жаром от стыда.

— Тебя уже когда-то заковывали?

Голос у нее тихий. Она опускает цепь. Что-то отпускает внутри моей груди. Я ненавижу это.

— Да. — Я избегаю ее взгляда. — Мой создатель заставлял меня сражаться. Это никогда не было моим выбором.

Я не говорю о том, что был погружен в кровь и смерть, пока брат не вытащил меня из этого состояния. Нечем тут хвастаться. Я убил больше, чем когда-либо убивал мой брат. Я был скорее животным, чем человеком — только что обращенным и тонущим в боли. Голодным. Всегда голодным.

Но теперь у меня железный контроль.

— После обращения я был жесток. Ранил одного из его друзей. После этого меня держали в комнате с окном. Я избегал солнца, перемещаясь вокруг него, забиваясь в углы. Цепь была почти достаточно длинной. — Голос звучит бесцветно и отстраненно.

Она втягивает нижнюю губу. Будь у нее клыки, они проткнули бы ее, как сочные сливы, которыми нам позволяли лакомиться после победы в поединке на арене. Мои клыки отзываются тупой пульсацией.

— Разве вампиры не становятся крупнее после обращения?

Ее глаза темные и печальные. Я знаю, о чем она спрашивает. Хочет узнать, страдал ли я. Но мои страдания не для ее развлечения. Я складываю руки на груди, скрывая шрамы на локтях, оставшиеся от жестокого света, когда я был неосторожен.

— Да, — коротко отвечаю я.

На мгновение мне становится интересно, что она подумала бы обо мне, если бы узнала всю правду.

Глава 8

Глава 8

ЛИЯ

Ноздри вампира раздуваются, когда мы входим в мою спальню. Он направляется к моим полкам, а я неуверенно переминаюсь у двери, словно это свидание или я привела домой парня после выпускного. Я хмурюсь, ненавидя то, как он заставляет меня себя чувствовать, — неуверенной, неловкой и маленькой.

Тебе это может даже нравиться, Лия. Чувствовать себя маленькой для меня в новинку, особенно учитывая мой рост и постоянные тренировки.

Он берет ароматическую свечу и рассматривает ее так, словно никогда прежде не видел ничего подобного. Вампиры, которых я убивала, жили в роскоши. Но что-то подсказывает мне, что все здесь — от моих небрежно сложенных стопок книг до подаренных Кариной кристаллов — для него в диковинку. В уютной кухне викторианского дома двоюродной бабушки он тоже выглядел явно неуютно.

— Зажги, — рычит он.

У меня горят щеки. Он предельно ясно дал понять, что я вызываю у него отвращение, тогда как меня безудержно завораживает, как под его рубашкой перекатываются мышцы.

Хищник, Лия.

— Сам зажги.

Я направляюсь к комоду и достаю дополнительное одеяло.

— Вот.

Он недоверчиво берет его.

— Без цепей?

Сердце сжимается. Я представляю его совсем юным, только что обращенным и перепуганным вампиром, которого заковали и заставляли сражаться. Никто такого не заслуживает.

Я поднимаю шнурок, который нашла в шкафу и вытащила из старой пары походных ботинок.