— Выясни, — ядовито бросаю я.

Ведьмина магия. Она непредсказуема и может пережить смерть того, кто ее наложил. Уж смерть истребительницы она точно переживет.

Я стискиваю челюсти.

Ебучая истебительница. На ней облегающий кожаный топ и тесные брюки, которые движутся вместе с ней, как вторая кожа. Волосы заплетены в корону вокруг головы, открывая всего дюйм нежной шеи над высоким воротником рубашки.

Одной этой полоски кожи достаточно, чтобы мои клыки заныли. У нее большие темные глаза и густые ресницы. Розовые губы с едва заметными складочками и россыпь веснушек на носу. Из-за заклятия мне хочется просунуть язык под полоску кожи, ощутить вкус соли и мускуса, собирающихся у точки ее пульса, заставить ее кровь выступить на поверхность, почувствовать на своей щеке легкое, словно взмах крыльев бабочки, трепетание ее ресниц.

Ей бы это понравилось?

Я отбрасываю эти мысли. Из горла вырывается рычание. Пусть это заклятие спадет как можно скорее.

— Сядь, — бурчит она. — Ты заставляешь меня нервничать.

Я разваливаюсь, прислонившись к деревянной столешнице, потому что не подчиняюсь приказам смертных. Хмурясь, она прислоняется к противоположной стороне. Она прекрасна, когда хмурится. Я отдал бы все, чтобы она казалась мне отвратительной.

— Перестань смотреть на меня так, будто хочешь меня съесть, вампир.

Я фыркаю. Она даже не представляет, насколько. Ее проклятое заклятие опьяняет.

— Возможно, тебе понравится быть съеденной. Иногда люди просили меня об этом.

Мне нечего ей об этом рассказывать. На охоте я предпочитаю кровь в пакетах — так эффективнее. Я не приводил донора крови в свою постель уже много лет.

Ее ноздри раздуваются, после чего она разворачивается и, прихрамывая, идет к плите, где вылавливает полоску ткани из кипящей воды.

— Я прошу только о том, чтобы мне отменили штраф за парковку и оставили последний черничный маффин в городской кофейне.

Я не знаю, что сказать. Я никогда не ел черничный маффин.

— Так что ты предлагаешь? Убить брата? — Она бросает на меня взгляд из-под ресниц, от которого я неосознанно выпрямляюсь.

Я моргаю. Я едва не забыл о своей цели. Трясу головой, прогоняя ее запах, а затем хмурюсь. Я не позволю ей отвлечь меня. Я сотру из памяти каждую приятную мысль, которая возникла у меня о ней за эти несколько минут. У меня есть цель, и я ощущаю раздражающее присутствие истребительницы, как раскаленное клеймо, выжженное в глубине мозга.

Как те клейма, которыми мой создатель выжигал на нашей коже записи о наших боевых достижениях. Те самые, которые я пытался вырезать с себя, когда обрел свободу.

Я больше никогда не позволю собой управлять.

Глава 6

Глава 6

Лия

Этот вампир — это уже слишком. Марк. Слишком, сука. Он заполняет собой весь воздух на моей кухне, развалившись за обеденным столом и глядя на меня полуприкрытыми глазами с такой напряженностью во взгляде, которой я никак не могу найти объяснение. Не помню, когда в последний раз впускала сюда мужчину. Он не просто мужчина.

Но пахнет он как мужчина, и с этими рельефными руками, натягивающими ткань рубашки, выглядит тоже как мужчина. Только не такой, каких мне доводилось встречать.

Кажется, еще секунда, и он вцепится в меня зубами, пока я обматываю руку бинтом.

— Говори, — резко бросаю я. Мне не по себе, и мне не нравится, как он на меня смотрит. Это перемирие окажется куда сложнее, чем я думала. Возможно, оно вообще невозможно.

Он ерзает на стуле, его взгляд опускается на мою руку, а потом отводится.

— Перевяжи гребаную руку, — напряженно говорит он.

Я оскаливаюсь и завязываю узел.

— Возьми себя в руки, и проблем не будет.

Показываются кончики его клыков.

— Я не подчиняюсь приказам людей.

— Я и не человек.

Я бросаю бинты на стол. Я смертная и долгоживущая, но не человек.

— Какая разница, — рычит он. — Спорим, на вкус ты как человек. Даже хуже. — Он резко втягивает воздух, раздувая ноздри. — Я бы не укусил тебя, даже если бы ты была последней едой на планете.

Его слова рвут рану глубоко в душе, возвращая отголоски насмешек, которые мне приходилось терпеть в детстве, когда у меня не было родителей. Я должна быть рада, что он не хочет меня кусать.

— Я оскорблена, — легкомысленно произношу я.

У меня нет общины истребительниц. До того как двоюродная бабушка забрала меня к себе и я переехала в Сильвер-Фолс, у меня вообще никого не было. Даже сейчас я скорее хранительница этого города, чем его часть. Конечно, вампир на моей кухне вызывает интерес. Любой мужчина на моей кухне вызвал бы интерес.

Он кривит губы, обнажая клыки.

— Укусишь, и я всажу тебе нож в сердце.

Я вытаскиваю из-за пояса кинжал из чеканного серебра и в качестве предупреждения кладу его на стол.