Глухой удар и болезненный стон. Я поворачиваю голову. Свет от заклинания удержания позволяет мне с пугающей ясностью увидеть его целиком.

Марк Антоний, архитектор моих кошмаров. Враг моего сердца.

Его голова и плечи неловко привалились к стене. Остальная часть тела находится всего в нескольких дюймах от меня.

Мертв? Что-то взмывает внутри меня — короткая, яркая, полная надежды вспышка. Если я умру, то хотя бы заберу его с собой. Его веки дрогнули, и вместе с ними умерла надежда.

Он стонет и меняет положение, удобнее прислоняясь к стене. Богиня, до чего же он, блядь, огромный. Ширина плеч и твердые мышцы напоминают мне, что он создан для убийств. В частности, меня.

Его взгляд становится совершенно черным, когда он встречается с моим. Кол наполовину погружен ему в грудь.

— Что ты сделала? — слова с влажным хрипом вырываются из его горла.

— Я же сказала. Заклинание. Оно связывает нас и притянуло тебя ко мне.

Из его рта вырывается гортанное ругательство на языке, которого я не понимаю.

— Не это. Почему я не могу двигаться?

— Другое заклинание. Привязанное ко мне. Ты не можешь отойти от меня дальше чем на фут, а мой кол слишком близко к твоему сердцу. Здесь ты и умрешь. Или, в лучшем случае, будешь жить полужизнью, медленно угасая от голода, пока наконец не сойдешь с ума.

Эта мысль придает мне сил. Я одариваю его солнечной улыбкой.

— Увидимся в аду, Марк.

Он рычит.

— Я переживу тебя, глупая истребительница.

Его слова опровергает мучительное напряжение, с которым он говорит. Ему больно, а мой кол в любой момент может задеть сердце.

— Заклинание удержания переживет мою смерть. Мы умрем вместе.

Голос звучит слабо. Я не могу пошевелить ногами. Я никого не убиваю. Очень может быть, что я умру здесь, рядом с убийцей моих родителей. Беспомощная ярость заполняет горло.

Я зажмуриваюсь и напрягаюсь, пытаясь поднять то, что лежит на мне. Это каменная плита, которая раздавила бы обычного человека. Судя по огромной дыре над головой, это часть потолка. Мы находимся в старой части дома, еще до пристройки, а значит, это цельный гранитный камень, которым двоюродная бабушка заземляла свою магию. Люстра зловеще раскачивается над головой, и я отвожу взгляд, пока не успело разыграться воображение.

Я вдыхаю и напрягаю каждую мышцу, пытаясь сдвинуть камень, дрожа от усилий. Истребительницы сильны, но не настолько. Не настолько, как вампиры. Ребра протестуют. Боль взбегает по нервам от поврежденной руки. Она заживает, а я снова разодрала рану. Я вскрикиваю. Отчасти от боли, отчасти от отчаянного облегчения, что я все еще что-то чувствую.

В носу горячо нарастает раздражение.

Марк молчит. Когда я снова смотрю ему в лицо, его горло судорожно двигается, а наружу выглядывают клыки. По позвоночнику пробегает холодок страха.

— Ты снова истекаешь кровью, — хрипит он. Блядь. Я заживаю быстро, но не так быстро, как вампир. — Это неважно.

Мой звериный инстинкт напоминает, что это важно: Карина предупреждала, что очень сильный вампир может выдержать отдачу от разрушения заклинания удержания. Если, конечно, моей крови вообще хватит, чтобы удерживать его.

Ноздри Марка раздуваются, он наблюдает за мной.

Я всегда так осторожна и стараюсь не кровоточить перед добычей. Это побуждает некоторых вампиров совершать невероятные подвиги силы, особенно когда они голодны. В историях говорится, что Марк голоден всегда.

Но сейчас он выглядит так, словно умирает от голода. Его зрачки расширяются. Руки сжимаются в кулаки. Во рту горчит от адреналина, но я ничего не могу сделать, кроме как смотреть на него.

Если повезет, пепел с моего кола уже отслаивается и попадает в его кровь. Его голова безвольно откидывается, но признаков отравления не видно. Я разглядываю его. Представляю его где-нибудь на поле боя — огромного, залитого кровью, с мелькающими клыками.

Густые ресницы обрамляют его глаза, посаженные под резкими, словно рассеченными бровями. Нос аристократический. Кажется, слово «патрицианский» могли придумать специально для него. Он выглядит как предводитель армий. Как человек, привыкший отдавать приказы и видеть, как им повинуются. Шея сильная и массивная, плечи и руки созданы для убийства. Даже ладони большие. Ловкие на вид, но крупные — такие, чтобы удерживать огромные мечи. Бедра и икры достаточно мощные, чтобы управлять боевым конем, выкрикивая приказы легионам.

Единственное мягкое в нем — темные волосы и полные губы. Волосы выглядят шелковистыми. Густые, почти черные и взъерошенные.

Есть истребительницы, которые влюблялись в вампиров. Карина одержима такими историями. Истребительницы, которых притягивала нежить и которым невозможно было устоять перед ее чарами. Клыкошлюшки. Некоторые даже становились зависимыми от крови. Они так жаждут укуса вампира, что готовы отказаться от всего остального в жизни.

Я никогда не стану такой.

Вампиры по самой своей природе хищники. Они заманивают добычу, и даже их внешность — не более чем блестящая безделушка перед ребенком.