— Ну, если угадывать, я бы сказал, что ты… сильно к нему привязалась. И хочешь решать сама, как с ним работать и как о нем заботиться. — Он подошел к ограде, снял с верхней перекладины веревку и осмотрел ее. Бен, видно, утром тут тренировался вкидывать лассо. — Но я знаю, что ты хочешь Пирату только лучшего. И даже если это немножко царапает твою гордость, ты понимаешь, что у Джеймс есть навыки, которых у тебя пока нет. А значит, ты будешь говорить всем, что тебе это нормально… пока не станет действительно нормально. Ты вытеснишь ревность и сделаешь то, что для Пирата лучше всего.

Меня бесило, что он до сих пор читает меня так легко, спустя столько лет.

— Ну… примерно так.

Он вскинул бровь.

— Конечно я прав. Это и есть ты. Ты позволяешь себе чувствовать. Но не позволяешь чувствам управлять собой.

Почти как комплимент. Я сглотнула и отвернулась, заняв руки тем, что выжимала из подола футболки остатки воды. Остальное сделает яркое колорадское солнце.

— И что ты тут вообще делаешь? — спросила я. — Разве не должен сидеть в душном кабинете, при параде, в костюме с галстуком, и запутывать людей, пока они добровольно не отдадут тебе свои деньги?

Он фыркнул.

— Я не ношу костюмы. И если люди уходят от меня запутанными, значит, я плохо сработал. Я сам себе начальник и сам решаю, как тратить свое время. А сегодня важнее всего было посмотреть на первый урок Пирата под седлом.

— Ну да. Мог бы хотя бы предупредить. — В голосе у меня сквозила обида. Возможно, потому что он видел, как именно я сегодня «работаю» с Пиратом.

Сомневаюсь, что он удивился. Упасть в корыто — именно то, что он и ожидал от меня. Сплошная неуклюжесть.

— Кого мне было предупреждать? — снова вздернул бровь он. — Это моя лошадь и ранчо моей семьи. Хочу — прихожу, хочу — ухожу.

Меня. Чтобы я могла уйти.

— Я просто говорю: предупреждать — полезно. Чтобы мы успели подготовить Пирата. А иначе… — Я махнула в сторону жеребца.

Тот окончательно потерял к нам интерес и шел по пастбищу, щипал траву. Сейчас его поймать было бы проще простого.

Бракс прищурился.

— Хм. Может, с этим можно что-то придумать.

С веревкой в руке он направился к Пирату, подходя по дуге, чтобы тот раньше времени не заподозрил неладное. Когда приблизился, начал крутить лассо над головой, все быстрее, раскрывая широкую петлю. Я задержала дыхание. Бракс работал лассо очень ловко — возможно, даже лучше Зака, а тот профессионал.

В тот самый миг, когда Пират все же поддался любопытству и поднял голову, Бракс бросил петлю. Она легла точно на шею, и резким движением он затянул ее. Пират был пойман.

Бракс цокнул языком, и Пират послушно пошел вперед. Похоже, он уже забыл о нашей утренней игре.

Я сдержала раздраженный стон. В который раз Бракс явился и спас мой зад. Черт бы побрал этого ковбоя. Теперь он неделю будет ходить с видом победителя.

Но Господи, как же это было чертовски горячо.

7

Бракс

— Бракстон! Как ты, милый?

Голос был знакомый, тот, которого я слышал не так часто, как хотелось бы. Он одновременно заставил меня улыбнуться и подтянул мои яйца куда-то под ребра. Я обернулся и увидел маму Эсси — с пирогом, лежащим на каждом сильном, тонком предплечье. Рядом стояла Эсси с такими же пирогами.

Как бы дружелюбна Кэт Прайс ни была ко мне все эти годы, даже после того, как ее дочь решила больше не иметь со мной дела, одна часть меня по-прежнему ее побаивалась. Кэт выглядела как старшая сестра Эсси, но внутри была настоящей медведицей. Она яростно защищала дочь от любых угроз — реальных и придуманных. Включая меня. Когда-то она усадила меня за кухонный стол, положила перед собой молоток и миску с орехами и выдала свою версию разговора о сексе.

Ты хороший мальчик, Бракстон, но подростковые чувства — штука сильная. Знаю, что вы пока просто друзья, но гормоны — дело опасное. Легко начать думать не головой, а тем, что в штанах. Понимаешь, о чем я? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

По позвоночнику стекла холодная капля пота. Казалось, она заглянула в мой мозг и увидела там отпечатанное изображение ее дочери в бикини.

— Да, мэм.

— Хорошо. Потому что когда мальчики думают тем, что в штанах, страдают девочки. Девочки платят. Но знай: моя девочка платить в одиночку не будет.

И она с хрустом расколола орех молотком.

У меня сжалось все, что только могло сжаться.

В пятнадцать я был уверен, что никакой угрозы для Эсси я не представляю — это все плод воображения ее чрезмерно заботливой матери. Мы были просто друзья. До того дня, когда она едва не погибла. Тогда я понял, насколько опасным могу быть.

— Рад вас видеть, мисс Прайс, — сказал я и забрал у нее пироги. — У меня все хорошо. А у вас? Это персиковые? — я втянул аромат.

— Называй меня Кэт, — пожурила она. Она забрала один пирог у Эсси, облегчая ей ношу. — Мисс Прайс это будто я старшая библиотекарша с миллионом кошек.