— Я знаю, что она хочет мне только лучшего. — Эсси смотрела на нашу парочку — Кэт и моего отца. Казалось, она думает вслух, а не говорит мне. — Она боится, что я слишком похожа на нее. Но мне тридцать два. Я физически уже не могу стать юной мамой.

— Жизнь можно угробить в любом возрасте, — заметил я. Господи, я видел это десятки раз.

— В этом и проблема. Люди так боятся все испортить, что придумывают идиотские правила на все случаи. Но это ведь не работает. Никто не разрушил свою жизнь тем, что покрасил волосы в синий или сменил профессию. Жизнь не настолько серьезная штука.

Вот это уже было интересно. Значит, дело было не в волосах. Ей не понравилось, что Кэт критиковала ее уход из бочек?

— Глупые правила, — проворчала она. — Люди так боятся прожить свою собственную жизнь, что отнимают удовольствие от моей. С какой стати я должна жить так, чтобы им было спокойнее? Это же не может быть моей обязанностью.

— Вот что мне в тебе нравится, чертовка. Ты не живешь по чужим правилам.

Она медленно повернулась ко мне на носках, сводя темные брови в злую складку.

— Даже не думай об этом, Бракстон Хейл. Я не девушка-фея твоей мечты. — Она ткнула меня в плечо указательным пальцем. — Абсолютно нет.

— Что за девушка-фея? — спросил я.

— Знаешь, этот забавно чудаковатый второстепенный персонаж, который появляется в истории мужчины-героя только затем, чтобы сделать его более интересным. И сразу скажу — я для такого дерьма слишком взрослая. Девушки-феи женщины в природе не существует. — Она снова ткнула меня в плечо. — И знаешь, почему?

Черт знает что о чем мы говорили, не то что «почему». Я покачал головой.

— Потому что они умирают, Бракс. Умирают молодыми, чтобы мальчик стал мужчиной с глубиной и драматичным прошлым. Так что ищи другой способ обзавестись личностью. Я не собираюсь умирать.

Она рассмеялась будто в ее смерти было хоть что-то смешное. А не было ничего, ни капли. Прошло пятнадцать лет с того дня, когда она едва не погибла, а я до сих пор так и не пришел в себя. И, думаю, уже никогда не приду.

Я перехватил ее запястье, не дав ей ткнуть меня снова.

— Чертовски верно, ты не умрешь. Даже не шути так.

Смех застрял у нее в горле, и она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Потом моргнула и лицо перекосилось от злости. Она выдернула запястье.

— Не притворяйся, что тебе есть дело, — бросила она.

Она резко развернулась и ушла, спина прямая, как палка от гнева, и я был рад. Потому что это удержало меня от правды.

Я никогда не притворялся, будто мне не все равно. Единственное, в чем я притворялся с Эсси, будто мне действительно все равно.

— Чем ты занимаешься? — спросила Джеймс.

Я поднял взгляд от бумажной тарелки, доверху нагруженной едой: гамбургер «со всем», сладкая кукуруза в масле, гора салата из арбуза.

— А на что это похоже?

— Я-то как раз знаю, на что это похоже. — Она перекинула короткую мускулистую ногу через скамью и села верхом, глядя мне прямо в лицо. — Мне кажется, ты разучился общаться как взрослый человек. Поэтому скатился в детский сад и ведешь себя как пятилетка, чтобы привлечь девчонку. А вот что ты сам думаешь, что делаешь — вот это мне и интересно.

В этом и была проблема Джеймс. Она ничего не пропускала. Моему брату, судя по всему, это нравилось. Мне тоже… Обычно. Прямо сейчас — не особо.

— Думаю, я ем бургер, — произнес я, делая мертвенно-серьезное лицо. Откусил огромный кусок, чтобы подчеркнуть мысль.

— Я про тебя и Эсси, — уточнила она, как будто я не понял. — Ты буквально дернул ее за волосы.

— Ну, — сказал я, прожевывая и сглатывая, — в мою защиту: они блестели.

Она закатила свои огромные карие глаза.

— Зрелый подход.

Я думал, на этом разговор исчерпан, но чувствовал ее взгляд. Она изучала меня, а я демонстративно сосредоточился на еде. Она думала — это я знал наверняка. Такова была Джеймс: любопытная, вдумчивая, спокойная. Черты, которые я обычно ценил… до этой минуты.

Наконец я не выдержал. Протер рот салфеткой и посмотрел на нее прямо.

— Говори, — приказал я.

Она не медлила.

— Эсси — моя подруга. А кроме того, у нас профессиональные отношения. Она — ученица на Путеводной звезде, я — ее наставница. Это огромная ответственность, и я к ней серьезно отношусь.

Джеймс сделала паузу, будто ждала, что я что-то скажу. Я махнул ей, мол, продолжай.

— Параллельно у меня есть отношения и с тобой — личные и профессиональные. Лично — ты брат Адама и, надеюсь, мой друг. Профессионально — твой отец мой босс. И теперь ты нанял меня тренировать Пирата.

— И к чему ты ведешь, Джеймс?

Она подалась вперед.

— К тому, что пока все это ничего не значит. Пока не начнет значить — и тогда будет значить очень много. Если у Эсси проблемы с тобой, значит, и у меня проблемы. Потому что мы все связаны — и в работе, и в жизни. Поэтому я спрашиваю: ты собираешься создавать мне проблемы?

Я нахмурился.