Я не знала, как правильно передавать младенца, но Захария вел себя так, будто делал это миллион раз. Он просунул одну руку под его головку, а вторую — под закутанные ножки. Посадил его, растопырив большую ладонь на груди Лиама, и легонько похлопывал по спинке, пока тот не издал тихий булькающий звук.

— Вот так, — произнес он, тихо усмехнувшись, а после снова укачал Лиама на руках.

Это было еще то зрелище, и внезапно моя матка перестала принадлежать мне. Не скажу, что я захотела ребенка, но я определенно захотела трахаться. И будь Захария моим, я бы набросилась на него в ту же секунду, как мы бы остались наедине.

Я отвела взгляд.

Между нами повисло молчание.

— Ты рассказал Габриэлю о демоне в комнате Лиама? — спросила я.

— Давай сначала дадим ему пережить похороны, — ответил Захария.

— Тебе нельзя позволять ему здесь оставаться, — сказала я. — Ты должен сказать ему, что здесь небезопасно и что ему нужно переехать. Это место проклято.

Я удивилась, когда рука Захария опустилась на мое бедро. Я уставилась на буквы, вытатуированные на его костяшках, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Я предложил Габриэлю переехать в резиденцию, — сказал он. — Он еще не согласился, но я не стану силой выгонять его из дома, который он делил с Эстер. Пока что здесь безопасно.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — возразила я.

— Думаю, что могу, — ответил он. — Я почти уверен, что твои так называемые демоны охотятся за теми семью клинками.

Я нахмурилась, но не успела спросить, с чего он так решил, потому что в гостиную вернулся Габриэль.

— Кто-нибудь может помочь мне с этим долбаным галстуком? — попросил он.

Я вздрогнула от звука его голоса.

— Конечно, — ответила я.

Когда я встала, рука Захарии соскользнула с моей ноги.

— Ненавижу эту дрянь, — сказал Габриэль, пока я брала в руки концы галстука.

Коко называла это одним из моих скрытых талантов. На самом деле меня просто прогнали через курсы этикета. Я научилась составлять меню для особых случаев, подбирать идеальное вино к каждому блюду, собирать цветы в потрясающие букеты и завязывать галстуки или бабочки. В зависимости от того, что выберет мой будущий муж.

Я бы предпочла научиться готовить или хотя бы водить машину. Это были практичные навыки.

— Ты не обязан его носить, если не хочешь, — сказала я, взглянув на него снизу вверх.

Я заметила, что его глаза покраснели, и подозревала, что все, что он делал в душе — это плакал.

— Я знаю, — тихо произнес он. — Но думаю, Эстер бы это понравилось. Она всегда говорила, что ей нравится.

— Ну, это всего на несколько часов. А потом ты сможешь вернуться домой и переодеться в свой вонючий халат, — сказала я, затягивая узел на его шее, прежде чем положить руку ему на плечо. — Но пока что ты пахнешь лучше.

Его смешок больше походил на вздох.

— Спасибо, Лили.

— Пять минут, — крикнул Захария.

Габриэль показал ему средний палец, направляясь в спальню.

Я обернулась и увидела, что Захария смотрит на меня. Я не могла распознать выражение его лица, но от этого мне стало не по себе.

— Что? — спросила я, как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

— Ты откроешь, или мне? — спросил он.

— Если это Ливи, и ты не откроешь, думаю, она будет очень разочарована.

Он вскинул бровь, но встал с Лиамом на руках и подошел ко мне.

— Подержи его.

В этот раз процесс передачи не показался таким уж неловким, хотя малыш издал пару тихих звуков, прежде чем зевнуть и затихнуть. Я наблюдала за ним, пока Захария шел открывать дверь.

— Привет, Ливи, — услышала я его голос.

— Здравствуйте, мистер Зареф, — застенчиво ответила она.

Я подняла глаза, когда она вошла в гостиную, и улыбнулась ей.

— Ливи, ты же помнишь мисс Левиафан, — произнес Захария.

— Да, — отозвалась она с ноткой тихого разочарования.

Меня это не задело. Я прекрасно знала, каково это — быть в ее возрасте и влюбиться в мужчину постарше. Даже понимая всю невозможность чего-либо, ревность было трудно подавить.

Быть подростком — это тяжело.

— Как поживаешь, Ливи? — спросила я.

— Хорошо, — ответила она, опустив взгляд в пол.

— Мы его только что покормили, Ливи. Пару часов все должно быть в порядке. Габриэль! — крикнул Захария. — Ливи пришла!

Прошло несколько секунд тишины, прежде чем Габриэль вышел из спальни.

— Привет, Ливи, — сказал он. — Давай я покажу тебе, что где лежит.

Пока Габриэль проводил ей экскурсию, я не сводила глаз с Лиама. На глаза навернулись слезы. Я чувствовала себя глупо, но я так восхищалась им и так гордилась Эстер.

Как вообще возможно уже так сильно его любить?

Захария подошел ближе, положил руку Лиаму на макушку и поцеловал его в лобик. Выпрямившись, он встретился со мной взглядом, когда одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Захария смахнул ее тыльной стороной пальцев. Его прикосновение задержалось, и я задалась вопросом, зачем он меня мучает.