Я ожидала услышать какую-нибудь речь о важности наших ролей и ценности системы, созданной нашими предками. Все это было чушью, высокопарными словами без всякого смысла, прямо как наша религия, и мы оба это знали.

Но он пошел по другому пути.

— Правда хочешь знать? — спросил он.

Я старалась не ерзать, но под его пронзительным взглядом это было сложно. Словно он позволил своей маске исчезнуть, и сила его возбуждения ударила по мне со всей силы.

А может, я просто до одури хотела трахаться.

— Когда-нибудь мне придется смотреть, как ты выходишь замуж за другого. И мне будет гораздо легче это сделать, если я так и не познаю вкус и мягкость твоего тела.

ЗАХАРИЯ

 

Это была ебаная ложь.

Ничто не облегчит ту боль.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЛИЛИТ

Мне катастрофически нужен был отдых. Или, возможно, я просто отчаянно пыталась сбежать от собственных мыслей, которые зациклились на Захарии и его тупой причине не трахать меня.

Лучше бы он просто соврал.

Я бы закатила глаза. Назвала бы его трусом и долбаным кретином. Но, по крайней мере, его ответ не сводился бы к «так мне будет гораздо легче».

«Эгоистичный мудак», — подумала я.

Чего он не учел, принимая это решение, так это меня.

Что, если я его хотела?

Я в тысячный раз перевернулась на спину и уставилась в потолок. Темнота казалась тяжелой, словно она манила, тянулась ко мне когтями, отчаянно желая утащить на дно, но я знала, что ждет по ту сторону, и вовсе не горела желанием возвращаться в этот бесконечный кошмар.

Я не рассказала Захарии о снах. Это было единственное, что я утаила. Хотя они преследовали меня с той самой ночи, когда я впервые прикоснулась к клинку, мое паломничество через пещеру и пустыню не казалось чем-то важным.

И все же я задавалась вопросом: если клинок смог сам вернуться ко мне, значит ли это, что он куда-то меня ведет? И если да, то что он пытается мне показать?

Какая-то часть меня не хотела этого знать.

Я оставила попытки уснуть и вместо этого набрала ванну. Зашипела, погружаясь в обжигающую воду, но это было приятно. А может, просто приятнее всей той мешанины чувств, которую разбередил во мне Захария. После стольких лет безжалостных поддразниваний, Захария дал мне ровно то, что я заслужила.

Агонию возбуждения.

Я сделала глубокий вдох и откинула голову на край ванны, гадая, что же изменилось между нами за последнюю неделю, но я знала ответ. В какой-то момент я решила, что хочу, чтобы Захария Зареф хотел меня.

— Ты пиздец как влипла, — прошептала я себе под нос. А затем, задержав дыхание, скользнула под воду.

 

***

 

Я подняла глаза, сидя на кровати. Я знала, что это Коко.

Слышала, как она встала примерно через час после того, как я вышла из ванной. Она только что приняла душ, ее волосы и тело были замотаны в полотенца.

— Ты пойдешь сегодня на похороны?

Ее голос звучал тише обычного.

— Нет, — ответила я. — Но думаю, что схожу проведать Габриэля и Лиама сегодня утром.

Я вынашивала эту идею, но сама мысль о визите заставляла меня нервничать по многим причинам. Дело было не только в том, чтобы встретиться лицом к лицу с чувством вины за то, что я бросила Габриэля. Мой прошлый визит подпитывался адреналином и решимостью доказать, что Эстер убили. В этот раз ничто не могло отвлечь меня от реальности.

Плечи Коко поникли, сочувствие читалось в складке между ее бровей и плотно сжатых губах.

— Уверена, он будет очень рад тебя видеть, — сказала она.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, будучи далеко не так уверена в этом, как Коко.

В мою дверь постучали.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила она.

— Нет, все нормально, — ответила я. Я эгоистично хотела пойти одна на тот случай, если растеряю всю смелость и дам заднюю. — Тебе нужно закончить собираться.

— Хорошо, — сказала она, мягко улыбнувшись. — Если передумаешь, дай знать.

— Спасибо, Коко, — ответила я. — Ты лучшая.

Когда она ушла, я заставила себя собраться. Зашнуровав ботинки, я надела кобуру, которая больше походила на жилетку из кожаных ремней. Я не всегда ею пользовалась, но на ней было место, куда можно было прикрепить кинжал. Теперь, когда я знала, что он из себя представляет на самом деле, мне было не по себе оставлять его, уходя из дома.

Хотя я никогда не выходила из квартиры без оружия, было что-то странное в том, чтобы тянуться за своим пистолетом, когда я всего лишь шла повидать ребенка. И все же я подавила дискомфорт, зная, что настоящая опасность таится в дороге туда и обратно.

Я накинула куртку, пару раз почесала Херувим за ушком и вышла на улицу.