Я выпрямилась. Я хотела спросить, откуда она знает, что у меня есть магия, но поняла: она знает это потому, что я не умерла, взяв в руки клинок.

— Устала, конечно, — сказала я, стараясь звучать безразлично. Я не хотела, чтобы она знала, что от ее вопроса где-то глубоко внутри меня все защемило от желания быть свободной. — Но какое отношение все это имеет к кинжалу?

— Если мы воссоздадим «Искупитель», — сказала она, — Мы сможем освободить истинных богов.

Я сидела в растерянном молчании.

— Зачем нам это делать? — спросила я.

— Потому что они пообещали служить нам, если мы сможем открыть Седьмые Врата.

— Как они могут что-то обещать, будучи запертыми под горой?

— Я же сказала тебе, мы ведьмы, — ответила она. — Они избрали нас, чтобы мы спасли их.

Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.

— Ты серьезно? Ты себя вообще слышишь? Ты звучишь в точности как те Элохаи, которые провозгласили себя пророками.

Она нахмурилась.

— Мы не такие, как они. Они поработили нас.

— А откуда ты знаешь, что из-под горы с тобой говорит бог? Это может быть… кто угодно.

— А ты звучишь как типичная церковная овца, — огрызнулась она.

Я стиснула челюсти.

— Тебе никогда не приходило в голову, что пророки, написавшие «Книгу Величия», предостерегали нас от общения с неизведанными сущностями именно для того, чтобы мы не вняли мольбам наших истинных богов?

— Звучит очень правдоподобно, но как можно верить их словам?

— Вера, — ответила Саира.

Я фыркнула.

— Меня не интересуют убеждения, необходимые для веры.

— Тогда поверь в мир, где мы не прислуживаем мужчинам.

В это я поверить могла, но мне не нравилась идея отдавать эту мечту в руки богам, которых я не знала.

— Почему мы должны полагаться на богов, чтобы создать этот мир? Почему мы не можем сделать это сами?

— Если бы женщины верили в свою силу, возможно, и смогли бы, — сказала она. — Но нельзя поднять на восстание угнетенных без демонстрации великой силы. Боги под горой нам это пообещали.

Я сидела напротив нее в нерешительности. Я верила, что под горой есть боги, ну или по крайней мере какая-то могущественная магия, но я не доверяла их обещаниям. Неужели эти Элохимы просто дадут нам еще одну книгу и создадут еще одну религию?

— Если я не могу тебя убедить, — произнесла она, — Тогда позволь мне представить тебя женщинам из Ордена Змея.

— В обмен на что? — спросила я. — На кинжал?

— Я предлагаю тебе это, потому что они хотят тебя, — сказала она.

Я чуть было не фыркнула, но тут она добавила:

— Тебе следует принять их приглашение. Если бы им был нужен только клинок, они бы тебя уже убили. Это единственное, в чем «Книга Величия» оказалась права насчет колдовства. Это опасно.

Я уже собиралась спросить, зачем я им сдалась. Что они обо мне знают, кроме того, что у меня есть один из семи кинжалов и что я Элохай?

Но стук в дверь прервал меня. Хотя назвать это стуком было бы преуменьшением.

Тот, кто был по ту сторону, так впечатал кулаком в дверь, что стекло в окне задрожало.

Мы обе замерли.

— Церковные псы, — прошептала Саира.

Я схватила свой блокнот со стола, обхватила Херувим рукой и вскочила на ноги. Саира последовала моему примеру, сунув серебряную баночку с нефритом в карман и прихватив свечу.

— За мной, — бросила она.

Я пошла за ней в заднюю комнату, где она подошла к стене и начала ощупывать ее, пока часть стены не поддалась, открывая потайную дверь.

Она затолкала меня внутрь, зашла следом и задвинула засов.

Она повернулась со своей свечой, которая почти не давала света, выхватывая из темноты лишь ее осунувшееся лицо.

— Хочешь сказать, у тебя есть потайной ход, но нет гребаного фонарика?

Она прищурилась, шагнула мимо меня и задула пламя. Секунду спустя мне в глаза ударил яркий луч света. Я подняла одну руку, чтобы прикрыть лицо, а другой заслонила Херувим.

— Бойся своих желаний, — произнесла она, отводя луч в сторону. Она потянулась наверх и достала еще один фонарик, прислоненный к закрепленной на стене металлической трубе, и протянула его мне. — Пошли.

Позади нас раздался грохот. Головорезы ворвались внутрь. Я гадала, как долго они следили за лавкой и видели ли, как я входила.

— Они разгромят твою лавку? — спросила я.

— Скорее всего, — ответила она.

Повисла тяжелая тишина.

— Мне жаль, — сказала я.

Она проигнорировала мои извинения, и я ее не винила. Мои слова не имели никакого значения перед лицом такого погрома.

Какое-то время мы шли молча. Единственным звуком был скрежет наших шагов по гнилым доскам, пока мы пробирались по сырому туннелю. Я на пару секунд посветила фонариком вверх и по сторонам: стены и потолок были укреплены кирпичом и деревянными арками.

— Когда это построили? — спросила я.

— До пожара, — ответила она. — Мы знали, что конец близок, поэтому подготовились.