Она приземлилась на лапы и пулей метнулась прямо под шлагбаум.

Блядь.

— Херувим! — закричала я, бросившись за ней. — Как грубо!

«И совершенно не входило в мои планы», — подумала я, преследуя ее и подныривая под красно-белый шлагбаум на въезде.

Но хер с ним.

Этим шансом я воспользуюсь.

— Эй! А ну вернись! — закричал охранник. — Стоять!

— Прости! — бросила я. — Мне нужно поймать мою киску!

Я продолжала бежать. Впереди я увидела ее: она просто сидела посреди дороги, со стоическим видом обернув хвост вокруг лапок.

— Ах ты мелкая засранка, — пропыхтела я.

Я даже не сбавляя скорости сгребла ее в охапку, прижимая к себе на бегу. Мне казалось, я так сильно ее трясу, что у нее мозг в черепе болтается.

Я не останавливалась, пока не скрылась в лабиринте транспортных контейнеров, сложенных штабелями разной высоты. Охранник за мной не погнался, но я была не настолько тупой, чтобы верить, будто он просто позволит мне гулять по охраняемой территории. Я не сомневалась, что он передаст ориентировку по рации остальным. Оставалось лишь надеяться, что, когда они придут по мою душу, они не станут спускать собак — ради Херувим.

«М-45», — мысленно повторила я, рысью пробираясь по длинному коридору между контейнерами, выискивая хоть какой-то указатель, где я нахожусь по отношению к сектору Захарии, как вдруг заметила номер на одной из дверей.

«А-36».

Вы что, блядь, издеваетесь?

Мне придется бежать до самой буквы «М»?

— Мы бы не оказались в такой заднице, если бы ты просто дала ему тебя подержать, — проворчала я, запихивая Херувим обратно в слинг.

Она издала протяжное «мяу».

— Не спорь со мной. Не тебе же туда пешком пилить. Если бы ты дала мне чуть больше времени, я бы, наверное, уговорила его нас подвезти.

Мне крупно повезет, если я доберусь хотя бы до середины, прежде чем нагрянет охрана.

С другой стороны, территория была огромной. Скорее всего, я могла бы спрятаться где угодно и просидеть там достаточно долго, чтобы они решили, будто я сдалась, хотя мысль о том, чтобы оказаться запертой в одном из этих контейнеров на целый час, меня совершенно не привлекала.

Если все пойдет по наклонной, я позвоню Захарии.

Но это был самый крайний вариант.

Я добралась до ряда «Е», когда впереди замелькали фонари, и юркнула в тень, выглядывая из-за угла контейнера. Они были еще на приличном расстоянии, но быстро приближались, останавливаясь лишь для того, чтобы осветить каждый проход. Я отвернулась и пошла по темному проходу, надеясь, что между контейнерами найдется достаточно широкая щель, куда мы с Херувим сможем протиснуться, но сложены они были слишком плотно.

Можно было попытаться залезть наверх и переждать там.

Я побежала по ангару, пока не наткнулась на одиночный контейнер среди возвышающихся многоярусных штабелей. Я скинула рюкзак, расстегнула его и посадила Херувима внутрь.

— Это совсем ненадолго, — прошептала я, хотя она и не возмущалась, как я того ожидала.

Я оставила рюкзак приоткрытым сверху, чтобы не запирать ее там наглухо. Поднявшись на ноги, я закинула ее на спину и начала карабкаться. Получалось довольно неуклюже; я на ходу соображала, за какие детали контейнера можно ухватиться, но запирающий механизм послужил отличной опорой для ног. Я проскользила руками вверх по холодным стержням, а затем использовала выступающую сбоку петлю как ступеньку, подтягиваясь все выше, пока не смогла дотянуться до крыши.

Вцепившись в край, я подтянулась и плашмя рухнула грудью на металл. Я перекинула ноги, встала на четвереньки и поползла на середину контейнера, где сняла рюкзак и раскрыла его полностью, чтобы проверить Херувим.

Она посмотрела на меня снизу вверх: зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

— Прости, детка, — прошептала я. — Потерпи еще чуть-чуть.

Убедившись, что с Херувим все в порядке, я снова подползла к краю контейнера и легла на живот, наблюдая. Теперь, когда замерла, я мучительно осознала пульсирующую боль в запястье. Я посмотрела на него и увидела кровь, проступившую сквозь бинт.

Казалось, прошла вечность, прежде чем в конце прохода мелькнул свет. Я отползла от края крыши и вжалась в металл, пока яркий луч фонаря медленно шарил во тьме. Единственным звуком были голоса охранников, которые переговаривались во время обхода.

Один из них вздохнул.

— Терпеть не могу этих сук, только время на них тратим.

— И что ей тут надо, как думаешь? — спросил второй.

— Да хрен ее знает. Рич сказал, она упоминала Захарию Зарефа. Но я готов левое яйцо поставить на то, что она надеется пробраться на грузовое судно зайцем. Наверное, повелась на ту теорию заговора, что церковь строит какой-то рай на море.

Об этом заговоре я раньше не слышала, но ничуть не сомневалась в существовании таких слухов и в том, что люди в них верят.

— Подожди, пока она не узнает, что там нет ничего, кроме ада на земле.