Я даже не поняла, как добралась домой. Мои ноги просто несли меня в том направлении, в то время как в голове было абсолютно пусто. Я не могла связать и двух мыслей, парализованная чувством ужаса. Уже долгое время я не знала, каково это — просыпаться без тревоги и страха. Теперь же эти чувства рвали меня на части.

Когда я подошла достаточно близко, чтобы увидеть свой многоквартирный комплекс, я заметила знакомый внедорожник. Захария стоял, прислонившись к пассажирской двери. Увидев меня, он выпрямился и бросил сигарету на землю.

— Ну ты и ходячая катастрофа, любовь моя, — сказал он. — Ты вообще когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?

Я разрыдалась.

Я ненавидела плакать, но плакать перед Захарией я ненавидела еще больше. Я закрыла лицо руками. Хотела спрятаться, но бежать было некуда.

Захария притянул меня к себе. Мои пальцы вцепились в его рубашку, тело била крупная дрожь. И все это время в голове звучал голос матери, приказывающий мне остановиться.

«Подави это. Власть заключается в том, чтобы никогда не показывать миру, что ты чувствуешь.»

Она никогда не интересовалась источником моей боли. Раньше я гадала: может, она знала, но не хотела смотреть правде в лицо? Или, в каком-то извращенном смысле, думала, что это наставит меня на путь истинный?

Ее путь.

Как бы я ни презирала ее слова, я пыталась к ним прислушаться. Я не хотела сейчас быть такой. У меня были дела поважнее.

Например, Тори.

Рука Захарии скользнула по моей спине к шее.

— Не надо! — крикнула я, отталкивая его.

Внезапная паника заставила меня задрожать еще сильнее: я словно наяву почувствовала пальцы того человека, впивающиеся в мою кожу.

Захария уставился на меня с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Секунду спустя он взял себя в руки и сделал несколько осторожных шагов ко мне. Он медленно поднял руки и обхватил мое лицо ладонями. Большой палец гладил мою щеку.

— Что случилось? — спросил он.

На глаза снова навернулись слезы.

— Они убили его, — выдавила я. — Они застрелили Тори.

Гортанный всхлип вырвался из моего горла.

— Где? — спросил он.

— В переулке, в конце Аллеи Грешников.

Он уже начал поворачиваться, но я схватила его за руку. Он замер и посмотрел на меня.

— Не оставляй меня, — попросила я, мои губы дрожали. — Пожалуйста.

Я не хотела оставаться одна, а Коко вернется еще нескоро.

— Я никуда не ухожу, — ответил он.

Он постучал по пассажирскому окну своего автомобиля.

— Свяжись с Кассиусом, — велел он Феликсу. — Скажи ему, пусть спускается на Аллею Грешников…

Он посмотрел на меня, ожидая более точных координат.

— В переулке между Энджел и Реверенс, — сказала я.

— Энджел и Реверенс, — повторил он, хотя я была уверена, что Феликс меня услышал. — Там инцидент.

Захария повернулся ко мне и взял за руку, переплетая свои пальцы с моими. Он повел меня за собой вверх по лестнице к двери моей квартиры, а затем повернулся ко мне. Я поняла, что он ждет, пока я открою дверь.

— У меня… у меня нет ключей, — пробормотала я. — Они забрали их. И телефон тоже.

Лицо Захарии окаменело, а затем он с размаху ударил ногой в дверь. Дерево возле замка и ручки разлетелось в щепки, дверь распахнулась и ударилась о стену.

Я уставилась на него, а он жестом велел мне зайти. Я повиновалась, наблюдая, как он закрывает дверь и накидывает цепочку. Это было единственное, что удерживало ее закрытой.

Захария достал телефон, быстро набрал сообщение и встретился со мной взглядом. Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Я не знала, что делать.

— Еще до моего ухода тебе поставят новую дверь, — пообещал он.

— Если они взломают мой телефон, они увидят переписку, — сказала я. — Они узнают обо… обо всем.

О клинке.

Об аренде.

О моем прозвище.

Они додумают самое худшее.

— Я с этим разберусь, — заверил он, и его взгляд скользнул к моей шее. Он убрал мои волосы, пальцы заскользили по саднящему месту на коже.

— Я пыталась отбиваться, — смущенно произнесла я. — Но у него был пистолет.

— У кого был пистолет? — спросил он.

— Я не знаю его имени, — ответила я. — Их было четверо, но я услышала имя только одного. Кейн. Они работают на архиепископа Лиска.

Лицо Захария ожесточилось.

— Он причинил тебе боль? — спросил он.

Я сглотнула, не в силах прочистить пересохшее горло. Когда я наконец ответила, мой голос был едва громче шепота.

— Не сегодня.