— Мы услышали шум, — пояснил головорез. — Решили проверить.

— Звук долетел до самого Хирама? — изогнул бровь Захария.

— Мы приехали из Хирама, чтобы поговорить с вами. Нам показалось, мы услышали, что женщина попала в беду, — вступил в разговор тот, что постарше. Его взгляд скользнул с Захарии на меня. Он кивнул. — Мисс Левиафан.

Блядь. Блядь. Блядь.

— Если тебе показалось, что это звуки попавшей в беду женщины, то я искренне переживаю за твою жену, Коваль.

Захария опустил пистолет.

— Если вы дадите нам минутку, — бросил он. — Мы уже почти закончили.

Силовики переглянулись. Мне захотелось пробить ему печень. Он должен был отрицать их обвинения, а не подтверждать.

— Разумеется, — кивнул Берк и задернул штору.

Я поднялась на ноги, когда Захария повернулся ко мне:

— Одевайся.

— Не указывай мне, что делать, — огрызнулась я, взбешенная его приказом. В котором, к слову, я совершенно не нуждалась. — Думаешь, я горю желанием выходить туда в таком виде? То, как они нас застукали — уже пиздец. А если они расскажут моему отцу? Он и так сегодня уже угрожал убить тебя.

Захария приподнял бровь, но спрашивать почему не стал. Скорее всего, потому что ничуть не удивился.

— Они ничего не расскажут твоему отцу, — уверенно заявил он.

— Они церковные псы, Захария, — буркнула я, влезая в юбку. — Если не расскажут отцу, то доложат гребаной церкви.

Боже, и о чем я только думала?

— И церкви они тоже не доложат, — отрезал он.

— Откуда тебе, блядь, это знать, Захария?

Ему было так легко оставаться безмятежным. К нему не предъявлялись те же моральные стандарты, что ко мне. Если об этом поползут слухи, позором заклеймят меня, а не его. И что еще хуже: меня силой вернут домой и, скорее всего, запрут в комнате, пока отец с матерью не подыщут мне мужа.

— Потому что Берк годами ворует деньги из церковной казны, а Коваль изменяет своей жене, — язвительно усмехнулся Захария. — Они и пикнуть не посмеют, Лилит.

Хоть его слова и принесли некоторое облегчение, его раздражение заставляло меня быть настороже. На пару секунд я совсем забыла, кто передо мной стоит.

— Прости, — выдавила я. — Я не хотела тебя злить. Просто я…

Просто я подумала, что только что потеряла все.

— Я не злюсь, — бросил он, но раздражение в его голосе говорило об обратном.

Его взгляд скользнул по моему телу вниз. На мгновение мне показалось, что я заметила в нем вспышку сожаления. Мне хотелось вцепиться в нее и выдоить досуха, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Одевайся, — повторил он.

Я торопливо застегнула пуговицы на рубашке и сменила каблуки на балетки. Хоть теперь я и выглядела приличнее, ничто не могло смягчить то смущение, с которым мне предстояло выйти из этой комнаты вместе с Захарией навстречу церковным ищейкам.

Приведя себя в порядок, я подошла к Захарии. Теперь, когда в голове немного прояснилось, я могла обдумать истинную причину их визита.

— Что ты сделал с Эфраимом? — спросила я.

— Ничего, — ответил он.

— Захария, — протянула я с ноткой неодобрения, хотя и не думала, что он откровенно лжет. Он просто уходил от ответа.

Его губы дрогнули.

— Осторожнее, любовь моя. Ты начинаешь звучать прямо как моя матушка.

Он отдернул штору, я вышла первой, но пропустила его вперед, чтобы он шел по коридору первым. Меньше всего мне хотелось приветствовать головорезов первой.

Мы нашли Берка и Коваля у барной стойки. Судя по их лицам, я подозревала, что они подслушали то, что Захария рассказал мне про их грешки.

— Чего вам надо? — спросил Захария.

— Мы хотели бы обсудить с вами одно очень важное дело, мистер Зареф. Желательно наедине.

— Не выйдет, — жестко отрезал он.

— Это не по правилам, Захария…

— Давай не будем делать вид, будто во всей этой ситуации есть хоть что-то правильное, Берк.

Я ненавидела краснеть, но ничего не могла с собой поделать. Ему-то, может, и плевать, настучат эти двое на нас или нет, но мне безумно хотелось, чтобы он перестал подпитывать их грязные мыслишки.

— Вы уже потратили впустую ценные секунды моего времени. Даю вам еще одну, чтобы ответить на мой вопрос, иначе прикажу вышвырнуть вас с моей территории.

— Мы ищем этого человека, — сказал Коваль, открывая папку, которую держал под мышкой. Он протянул Захарии лист бумаги.

Это была фотография Эфраима.

Захария посмотрел на меня.

— Тот самый, что был прошлой ночью? — уточнил он.

— Да, — кивнула я и посмотрела на двоих ищеек. — Он сказал, что убил человека.

— Он вам в этом признался? — переспросил явно удивленный Коваль.

— Мне нужно повторить?

— Ну что вы, конечно нет, мисс Левиафан, — стушевался он.

Я постаралась не скривиться от такого обращения. Это лишний раз напоминало мне, что он прекрасно осведомлен, кто я такая.