Я могла бы побороться с ним за эту должность, но сейчас я была согласна на все, что он предложит. Я смотрела, как он покрывает поцелуями внутреннюю поверхность моего бедра, дюйм за дюймом приближаясь к моей ноющей плоти. Предвкушение тугой пружиной свернулось внутри, тело напряглось и налилось жаром в ожидании.

— Охуенно красивая, — пробормотал Захария прямо перед тем, как поцеловать меня туда, а затем последовало мягкое скольжение его языка.

Я застонала так, словно мне никогда раньше не делали куннилингус, но это и правда не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы получать это от мужчины, которого я так долго хотела.

Он не торопился, пробуя на вкус каждый миллиметр, вылизывая и посасывая. Его движения были расчетливыми и умелыми. И либо он был по-настоящему искусен в этом, либо у меня слишком давно не было секса, потому что я тяжело дышала и извивалась на кровати. Мои руки не находили себе места: зарывались в мои же волосы, комкали простыни, мяли собственную грудь.

Я потянулась к нему, когда он втянул мой клитор в рот, и удерживала его там, шепча слова, смысл которых сама не могла осознать. Они просто крутились на кончике языка, вырываясь наружу каждый раз, когда очередная горячая волна удовольствия прошивала мозг.

Захарии, должно быть, понравились эти звуки, потому что он навалился сильнее и проник языком глубже, сбившись со своего выверенного ритма. Его руки крепче сжали мои бедра, пальцы впились в плоть. Он не пытался удержать меня на месте; он ловил эту волну вместе со мной, намереваясь довести дело до самого конца.

Мне оставалось недолго. Я была почти на грани. Потребовалось лишь еще одно восхитительное втягивающее движение его рта, и я взорвалась. Голова откинулась назад, глаза закатились. Мои бедра оторвались от кровати, и Захария последовал за мной, приподнимаясь с пола. Я кончила так мощно, что замерла, выгнувшись дугой. Я не могла открыть глаза, тело безостановочно содрогалось. Когда все закончилось, мне не оставалось ничего другого, кроме как безвольно расслабиться. Конечности налились свинцом, я даже не могла ими пошевелить.

Я лежала с закрытыми глазами, пока Захария не навис надо мной.

Он глубоко поцеловал меня. Именно вкус моих собственных соков на его языке и твердое давление его члена о мою набухшую плоть снова разожгли во мне желание. Мне не терпелось ощутить, как он заполнит меня до краев.

Он отстранился, и мы встретились глазами. Ничто не заставляло меня чувствовать себя более уязвимой, чем то, как он смотрел на меня сейчас. Я даже не понимала почему. Он только что утыкался лицом в самую интимную часть моего тела, и я об этом даже не задумывалась, но бросить вызов физической близости всегда было проще, чем эмоциональной. Прямо сейчас я лежала под мужчиной, чья преданность не знала границ. И это меня пугало.

— Тебе хорошо, любовь моя? — спросил он.

— Да, — прошептала я, улыбаясь ему. Я провела пальцем по его губам. — А тебе?

— Нереально хорошо, — ответил он.

Он поцеловал мою грудь и пососал сосок. Я провела пальцами вниз по его груди, скользя ладонью по твердому стволу. Он не стал меня останавливать, лишь с шумом втянул воздух, когда я провела ладонью по головке его члена, собирая на пальцы липкую предсеменную жидкость.

— Теперь моя очередь? — спросила я.

— Если хочешь, — ответил он.

— Хочу, — подтвердила я.

Его улыбка стала шире, он поцеловал меня еще раз и перекатился на спину. Оперся на подушки в изголовье моей кровати, а я опустилась на колени между его раздвинутых бедер.

Я не стала сразу опускаться к нему, хотя от одной мысли об этом у меня уже текли слюнки. Я никогда так сильно не хотела взять в рот член, как хотела его, но мой взгляд привлекла татуировка на его левом бедре: черно-серое изображение ангела смерти. Я никогда ее раньше не видела, но только потому, что никогда раньше не видела его таким.

— Когда ты ее набил? — спросила я, проводя пальцем по изгибу крыла.

— Это была моя первая, — ответил он.

Узнать это только сейчас было как-то обидно. Это уже вторая новая вещь, которую я узнала о Захарии за эту неделю.

— А я-то думала, что знаю тебя лучше всех, — произнесла я, скользя ногтями вверх по его бедрам.

— Так и есть, — сказал он. — Лучше, чем кто-либо другой.

Я нависла над ним, спускаясь поцелуями по его животу, пока мой подбородок не коснулся его члена. Он собрал мои волосы в кулак, а я посмотрела на него снизу вверх, слизывая влагу с его члена от основания до самой головки, и издала тихий смешок с придыханием. Я не знала почему. Не было ничего смешного в том, как он пялился на меня, словно я перевернула весь его мир с ног на голову, но я чувствовала легкое головокружение, и мне это безумно нравилось.

Я взяла его в рот и обвела языком головку. На вкус он был соленым, и мне это нравилось, но, скорее всего, лишь потому, что это был он, и я мечтала сделать это целую вечность.

Захария резко втянул воздух.

— Ох, блядь, — пробормотал он, сильнее сжимая пальцы в моих волосах.

Я взяла глубже, зажав гладкую головку его члена между языком и небом. Нежно потянула, и он застонал, откинув голову назад. Выпустил мои волосы, чтобы вцепиться в подушки под ним.

— Блядь, — прошипел он.