Напряжение нарастало медленно и чувственно, словно Захария не спеша изучал, на что я реагирую ярче всего, но сейчас я бы отреагировала на что угодно, просто потому что это он прикасался ко мне, дразнил и исследовал. Все было приятно, но кое-что было просто божественно, и именно там я умоляла его не останавливаться.

— Да, — шептала я. — Там. Там. Да, там.

Мои ступни упирались в дно ванны, и я приподнялась на носочки, выгибая спину дугой, пока мои плечи вжимались в грудь Захарии. Все внутри меня сжалось в спазме, унося меня на пик этого сладкого наслаждения.

Помогало и то, что губы Захария находились прямо у моего уха, и я слышала каждый его стон и рык, пока его тело отзывалось на мои движения.

Оргазм ударил с такой силой, что мне показалось, будто меня разорвало пополам. Меня неконтролируемо трясло. Наверное, потому что моя душа пыталась найти путь обратно в тело. Захария переживал это вместе со мной, каждую разрывающую на части волну, и отпустил меня лишь тогда, когда я безвольно обмякла в его руках.

Наконец я открыла глаза. Если бы я их не открыла, то точно бы уснула. Мы молчали, пытаясь отдышаться. Не знаю, что именно изменилось, но последовавшая тишина ощущалась как разверзшаяся между нами пропасть. Захария, должно быть, тоже это почувствовал, потому что его объятия стали крепче.

— Нам скоро нужно будет возвращаться, — произнес он.

— Знаю, — прошептала я, хотя мне совсем не хотелось уходить.

Я чувствовала себя эгоисткой, но мне безумно понравилось наше время вместе. Такого больше не повторится, потому что это был наш первый раз. Обычно я не была сентиментальной в таких вопросах, но с другой стороны, я никогда не занималась сексом с человеком, к которому испытывала бы такие сильные чувства.

К сожалению, замечание Захарии вернуло мои мысли к реальности и к тому, что произойдет с наступлением рассвета теперь, когда мой отец мертв, а мать пропала без вести.

— Нам нужно проследить за Лиском, — заявила я.

Захария усмехнулся.

— И об этом ты думаешь прямо сейчас? — он сжал мою грудь ладонями, словно подчеркивая свои слова.

— Это ты первым заговорил о возвращении, — парировала я. — Я просто подкидываю идеи. Тебе не кажется, что было бы полезно узнать, с кем он в сговоре?

— Конечно, — ответил он. — А ты сможешь вести наблюдение и при этом не попытаться его убить?

— У меня есть самоконтроль, Захария.

— Твой самоконтроль вылетает в трубу, когда эмоции зашкаливают.

— Твоя вера в меня так обнадеживает, — сухо ответила я. — Я понимаю, что у нас есть более важная цель.

— Я спрашиваю не потому, что не верю в тебя, — сказал Захария. — Я спрашиваю потому, что Лиск — не обычный демон. Я не уверен, что даже ты сможешь предсказать свою реакцию, когда снова столкнешься с ним лицом к лицу.

В прошлый раз я впала в ступор.

Но в прошлый раз я не была готова к встрече со своим насильником.

— Это просто слежка, — сказала я, хотя голос прозвучал неуверенно.

А что, если я увижу Лиска с очередной жертвой?

Я не была уверена, что смогу сдержаться и не вмешаться, даже если это повлечет за собой ужасные последствия.

— Сегодня воскресенье, — напомнил Захария. — Лиск пробудет в соборе большую часть вечера.

Я оживилась.

— Значит, его дом будет пуст?

— Если только он не держит пленников в подвале, — ответил Захария.

Я бы ничуть не удивилась, узнав, что это правда.

— Нам нужно обыскать его дом, пока он на службе, — заявила я. — Может, мы найдем клинки или что-то, чем его можно будет шантажировать.

Я бы согласилась на любой из вариантов, а еще лучше — на оба сразу.

Я повернула к нему голову, добавив:

— Если только у тебя нет идеи получше?

— У меня есть идея получше, но она и вполовину не такая продуктивная, — сказал он. Я слышала веселье в его голосе и вздрогнула, когда его дыхание коснулось моего уха.

Я вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Значит… ты не возражаешь?

Мне не то чтобы требовалось его одобрение. Мне просто нужно было знать, что я не одинока в своей жажде справедливости.

— Нет. Даже если бы и возражал, ты бы все равно пошла, а я бы пошел за тобой. — Он сделал паузу. Его взгляд был нежным, задумчивым, пока он изучал мое лицо. — Я бы пошел за тобой куда угодно.

Его слова тугим клубком свернулись в моей груди. Их искренность притянула нас друг к другу для совершенно иного поцелуя. Он родился не из отчаянной нужды или годов томительного ожидания. Это была клятва — принесенная и скрепленная печатью.

И нам не нужно было ничего больше.

ЗАХАРИЯ

Только начало светать, когда мы вернулись в резиденцию. Мы проскользнули внутрь через гараж. В доме царила тишина.

Лилит остановилась в коридоре и повернулась ко мне, обеими руками прижимая кинжал к груди. Она выглядела такой уставшей, но такой чертовски красивой.