— Это развязало бы тебе язык?

— Полагаю, зависит от того, как бы ты его использовала, — ответил он.

Я посмотрела на него в упор, а затем с силой загнала лезвие обратно в ножны и бросила на столик позади себя.

— Ты трус, Захария.

У него на скуле дернулся желвак, а глаза потемнели.

— Будь я трусом, я бы отвернулся от тебя давным-давно.

— Думаешь, ты смелый, раз справляешься со мной?

— С тобой никто не справляется, Лилит, — процедил он. — Нереальной удачи тому парню, который попытается.

Мои глаза защипало, но я не могла понять, от гнева или от боли. А может, и от того, и от другого сразу.

— Я не хочу, чтобы пытался другой мужчина, — сказала я. Мое лицо вспыхнуло таким жаром, что мне показалось, я сейчас потеряю сознание. — Я хочу тебя.

Он молча смотрел на меня, словно ждал чего-то еще, но мне больше нечего было сказать. Объясниться яснее я не могла. Поэтому вместо слов я сняла футболку и бросила ее на пол. На мне больше ничего не было, и теперь я стояла перед ним абсолютно голой.

Его взгляд жадно прошелся по моему телу. Пальцы нервно сжимались и разжимались вдоль бедер. Мне стоило колоссальных усилий просто стоять прямо и не рухнуть под тяжестью его взгляда. Он никогда раньше так на меня не смотрел, и мне показалось, что, возможно, я победила, если бы не тот факт, что он так и остался стоять на месте неподвижно.

Я тихо усмехнулась, качая головой.

— Похоже, мне никогда не удастся забраться тебе под кожу.

Всего один гребаный раз я хотела узнать, каково это, когда этот мужчина теряет над собой контроль.

Его брови слегка поползли вверх, когда он медленно приблизился, нависая надо мной. Я запрокинула голову, чтобы не разрывать зрительный контакт — единственное, что нас сейчас связывало.

— Думаешь, ты не у меня под кожей?

От его голоса мое сердце заполыхало. Медленно он запустил пальцы в мои волосы, сжимая их у основания черепа. Я издала судорожный вздох.

— Думаешь, я не ношу тебя с собой, куда бы ни пошел? От тебя невозможно избавиться. Ты просто стихийное бедствие. Иногда мне кажется, я бы сделал что угодно, лишь бы выебать из тебя это твое проклятое неповиновение, хоть это и не сработает. И пусть это именно то, что я обожаю в тебе больше всего. Думаю, мне просто кажется забавным хотя бы попытаться.

Я мягко и дразняще улыбнулась, хотя внутри словно плавилась, и, опустив взгляд на его губы, прошептала:

— Тогда, может быть, тебе стоит это сделать.

Он с придыханием усмехнулся, и я увидела тот самый миг, когда он сломался. Это вспыхнуло в его глазах яркой искрой, прямо перед тем, как наши губы и тела столкнулись. Мы пошатнулись, врезавшись в тумбочку, но Захария удержал нас от падения. Он подтянул меня вверх по своему телу и перенес на кровать, втираясь в меня бедрами, пока мы целовались. Я чувствовала его стояк между своими бедрами, и казалось несправедливым, что я была абсолютно голой, а он — одетым.

Я попыталась снять с него пиджак, но он был в своем собственном ебаном мире, пожирая мой рот и кожу на моей шее. Я потянулась между нами, взяв его ремень, но в этот момент он присосался к моей груди. Я ахнула, выгибаясь ему навстречу и обхватывая его голову ладонями.

— Захария, — выдохнула я.

Он поднял взгляд, отпустил мой сосок и отстранился: сначала поднялся на колени, а затем и вовсе встал на ноги.

Я приподнялась на локтях и смотрела на него. Колени оставила согнутыми, а ноги раздвинутыми — открытое приглашение вернуться. Захария смотрел на меня с каким-то первобытным восхищением. Сегодня ночью ни одна частичка моего тела не останется им не замеченной.

— Что не так, Захария? — поддразнила я. — Ты же уже видел меня голой.

Он встретился со мной взглядом, и я пожалела о своих словах, внезапно забыв, как дышать, когда он ответил:

— Не так.

Он снял пиджак и рубашку, затем попытался вернуться ко мне, но я остановила его, уперев стопу ему в грудь.

— Снимай, — приказала я. — Или боишься показать мне свой член?

Он выгнул бровь, и его руки потянулись к ремню. Я опустила ногу, пока он избавлялся от остатков одежды, и когда он остался полностью голым, я села и потянулась к его налитому члену, но Захария перехватил мою руку, а затем жестко сжал мою челюсть.

Я свирепо уставилась на его тупую, ухмыляющуюся рожу.

— Я знал, что ты будешь жадной, — сказал он, проводя большим пальцем по моим надутым губам. — Но сначала я спущусь вниз.

— И кто назначил тебя главным? — спросила я, когда он опустился на колени на пол возле кровати.

— В постели, — произнес он, рывком подтягивая меня к себе, — Я всегда главный.