— Воды будет достаточно, — ответила я. — Спасибо, Фауна.

— Да, вода — отлично, — добавила Коко. — И спасибо вам. Все так красиво.

— Спасибо, мисс Д’Арси, — ответила Фауна с улыбкой.

На этот раз улыбка была чуть более искренней, чем та, что досталась мне утром, и я осознала: несмотря на то, что я отдалилась от величия своей семьи, какая-то часть меня все еще принимала это как должное. Не то чтобы я обесценивала чужой труд. Я просто не задумывалась об этом, и из-за этого чувствовала себя огромной мудачкой.

— Если вам что-то понадобится, я буду здесь, — сказала она, скрываясь за соседними дверями.

Мы с Коко заняли свои места.

— Нам самим накладывать? — спросила Коко. — А если я капну супом на скатерть?

Я улыбнулась ей.

— Всем плевать, если ты капнешь супом на скатерть, Коко. Для этого она и нужна.

— Не хочу добавлять работы Фауне, — сказала она.

— Давай сюда свою тарелку, — сказала я. — Я налью.

— Это еще один твой скрытый талант, — произнесла она, пока я наливала суп.

Я едва не брякнула, что это не талант, как обычно отвечала, потому что ненавидела практически все, чему меня научила мать.

К нам присоединился Габриэль, но он был тих и почти не притронулся к еде. Интересно, это потому, что ему не понравилось, или, может, подача слишком сильно напомнила ему об Эстер?

От этой мысли у меня тоже пропал аппетит.

Когда мы уже заканчивали, я услышала, как открылась входная дверь, и пулей вылетела из столовой в фойе, думая, что приехал Захария.

Но это был Кассиус.

Я замерла как вкопанная.

— Уф. А ты что тут забыл? — спросила я.

— Судя по всему, я теперь прославленный мальчик на побегушках, — ответил он. — Захария послал меня вернуть тебе телефон, но, может, мне стоит оставить его себе, раз уж ты так не ценишь курьера.

Я прищурилась.

— Я делаю нюдсы на этот телефон.

Кассиус вздохнул, потянувшись в карман.

— Еще одна вещь, которую мне не нужно было о тебе знать.

Я хихикнула, забирая его, но как только он оказался у меня в руке, мое настроение изменилось. Как бы маловероятно это ни было, я надеялась увидеть сообщение или пропущенный вызов. Хоть что-то от отца, что показало бы, что он пытался связаться со мной перед смертью, но там ничего не было.

— Ты ведь не собираешься реветь? — спросил Кассиус с паническими нотками в голосе.

— Она может плакать, если хочет, — сказал Габриэль, выходя в фойе следом за Коко. — Она только что потеряла родителей, мудак.

Я вздрогнула. До этого момента никто еще не произносил это вслух.

— Я не пытался быть мудаком. Я пытался сделать, блядь, доброе дело.

— Да неужели, мальчик на побегушках? — парировал Габриэль.

Я не могла понять, серьезно они ссорятся или просто доебываются друг до друга, но именно так я всегда чувствовала себя рядом с Кассиусом.

— Я в порядке, — быстро сказала я, прерывая их. — Спасибо, что привез телефон, Кассиус.

Я еще раз посмотрела на него, прежде чем покинуть фойе.

— Лилит… — крикнул мне вслед Кассиус.

— Просто отпусти ее, мужик, — сказал Габриэль.

Я укрылась в своей комнате и положила телефон на комод. Моя рука зависла в воздухе, решая, стоит ли написать Захарии, но я знала, что это ни к чему не приведет. Что бы он ни узнал сегодня, он скажет мне об этом только лично. Придется набраться терпения — добродетели, которой я не обладала.

Коко подождала около часа, прежде чем тихо постучать в мою дверь с Херувим на руках. К тому времени я уже приняла долгую ванну и переоделась обратно в футболку, которую дала мне Фауна.

— Захария вернулся? — спросила я.

— Еще нет, — ответила она, забираясь в кровать рядом со мной.

Мы лежали лицом друг к другу, а Херувим свернулась клубочком между нами. Я смотрела в окно на угасающий дневной свет.

— Знаешь, о чем я не могу перестать думать? — прошептала я.

— О чем? — спросила Коко.

— Если мои родители в раю, значит, Эстер там быть не может.

— Почему нет? — нахмурилась она.

— Потому что это означало бы, что «Книга Величия» права, и путь туда только один.

Какое-то время она молчала, а затем спросила:

— А разве не может быть так, что они все туда попали? Что вместо одной дороги в рай существует несколько?

Я посмотрела на нее пару мгновений, а затем прижалась поближе, сказав:

— Звучит как сладкий сон.

ЗАХАРИЯ

 

— Бомба взорвалась прямо перед его лицом, — сказал доктор Мор. — Я предполагаю, он открыл что-то на своем столе. Возможно, ящик. — Он помолчал и спросил: — Ты ведь не позволишь ей увидеть его в таком виде?

Я встретился с ним взглядом, мы стояли по обе стороны от тела Люциуса. Он был в мешке.

— Не планировал, — ответил я. Хотя теперь, по крайней мере, если она снова спросит о мучениях, я смогу честно сказать, что он не мучился.

Я отошел от тела.