Приезд Коко мотивировал меня не спать, но я могла бы проспать еще двадцать четыре часа. Когда я наконец вытащила себя из постели, то тут же об этом пожалела. Тело казалось свинцовым, а глаза щипало. Мне просто хотелось держать их закрытыми, пока я брела в ярко освещенную ванную, чтобы принять душ.

Закончив, я накинула халат, который оставила Фауна, и перешла в спальню, чтобы разобрать сумки, привезенные Коко. Я начала со спортивной сумки, которая была набита одеждой, аккуратно сложенной и рассортированной по типу. Интересно, не задержалась ли она с приездом в резиденцию только ради того, чтобы закончить мою стирку.

Ответ, скорее всего, был положительным. Я почувствовала смесь всепоглощающей благодарности и вины. Я любила Коко и ни капельки ее не заслуживала.

Натянув джинсы и майку, я порылась в рюкзаке, который она тоже привезла, но там оказались лишь мой блокнот, маленький пакетик кошачьего корма и бутылка воды.

Я наполовину ожидала найти внутри свой кинжал, так как у него уже вошло в привычку материализовываться там же, где и я, но среди привезенных Коко вещей его не оказалось. Интересно, отвезет ли меня Захария за ним позже, когда вернется. В любом случае, здесь было безопаснее, и я предпочла бы держать его при себе, учитывая, что это такое и кто за ним охотится.

Я вышла из спальни в длинный коридор с темными стенами и приглушенным освещением, которое прерывалось лишь красочными произведениями искусства. Он вел в роскошно обставленное фойе, которое Захария освобождал или переставлял мебель для вечеринок. Отсюда расходилось несколько комнат, включая библиотеку, гостиную и общую комнату отдыха.

Именно там я нашла Коко и Габриэля. Они сидели на противоположных концах огромного углового дивана. Габриэль неловко скрючился набок, положив голову на руки. Неожиданная волна эмоций захлестнула меня, когда я поняла, что в такой же позе я нашла Эстер в ту ночь, когда на меня напали Берк и Коваль.

Странно было расчувствоваться из-за этого, но сработала цепная реакция. Воспоминания о ней напомнили и о том, что ее больше нет.

— Доброе утро, мисс Левиафан.

Я вздрогнула от неожиданного голоса и резко обернулась, обнаружив Фауну, стоящую на почтительном расстоянии. На ней было темно-синее платье с пуговицами спереди и завязанным на талии поясом.

— Прошу прощения, — добавила она. — Не хотела вас напугать.

— Все в порядке, — ответила я.

— Я зашла проверить, не нужно ли чего-нибудь мисс Д’Арси или мистеру Де Сантису, — пояснила она. — Могу я предложить вам что-нибудь? Может быть, кофе?

— Кофе было бы замечательно, — сказала я. — Спасибо, Фауна.

Она улыбнулась. Не искренне, но и не фальшиво. Просто вежливое признание.

— Я скоро вернусь. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — настояла она.

У этого выражения есть свои границы, и у меня возникло ощущение, что Фауна вкладывала в него не тот же смысл, что и Эстер, и это было нормально. Я просто не стану закидывать ноги на диван или разбрасывать подушки по полу.

Я вообще не была уверена, что смогу чувствовать себя здесь настолько комфортно, даже в пространстве, принадлежащем Захарии. По правде говоря, этот дом не казался его отражением, но я не думаю, что он проводил много времени где-то еще, кроме своего кабинета или спальни.

Коко, должно быть, услышала мой разговор с Фауной, потому что когда я повернулась обратно к комнате, она уже стояла на ногах, ожидая и наблюдая.

Мы шагнули навстречу друг другу и встретились посередине.

— Лилит, — произнесла она, крепко меня обнимая. — Мне так жаль.

Я обняла ее в ответ, жалея, что ее слова вызвали у меня слезы. Я устала плакать, но, видимо, на какое-то время это станет моей новой нормой.

Мы продолжали держаться друг за друга, даже когда отстранились.

— Что я могу сделать? — спросила она.

— Коко, ты и так уже сделала достаточно, — ответила я. — Это я должна спрашивать, как мне с тобой расплатиться.

— Тебе не за что расплачиваться, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, хотя, похоже, это слишком сложная просьба.

Мой смешок прозвучал как судорожный выдох. Она была права. Я сглотнула жесткий ком в горле.

— Прости, что втянула тебя в это, — сказала я.

— Ты никуда меня не втягивала, — возразила она. — Ты не виновата в своем имени, Лили.

— Но я знала о последствиях своего имени, и слишком долго все отрицала.

— Думаю, ты просто надеялась на лучшее, — сказала она. — И в этом нет ничего плохого.

Но именно в этом я и ошибалась. У меня была надежда в мире, который наказывал меня просто за то, что я существую, и при этом я пребывала в заблуждении, что смогу каким-то образом избежать последствий.

Я была привилегированной дрянью, а теперь мои родители мертвы.

Что-то потерлось о мои ноги.

— Херувим! — воскликнула я, подхватывая ее на руки. Я прижала ее к себе, успокаиваясь от ее ритмичного мурлыкания. — Я скучала по тебе.