Вернуться в пищевод — первый вариант Джея, но развернуться некуда. Желудок сжимает слишком крепко. Ладно. Он пойдёт вперёд. Сможет ли он выбраться через анус? Понятия не имеет, но на месте оставаться не может. Он начинает переворачиваться на живот — настоящая борьба: его баллон слишком сильно торчит, как и правая ласта. Левыми пальцами ног он срывает ласту с правой стопы. Обе голые стопы с плюхом погружаются в желудочную грязь, во все эти скрытые вещи. Не думай об этом.

Избавление от ласт помогает. Вперед, в темноту, куда исчез кальмар.

(Не надо)

Джей тащится на локтях, слышны хлюпающие звуки.

((Не надо))

Почему он должен слушать кита, который его проглотил? Где угодно лучше, чем здесь. Нос Джея погружается в губчатую плоть. Видеть почти ничего не удаётся. Он пользуется руками. Текстура здесь другая — плотнее, сжимающаяся, словно губы. Он вставляет руки внутрь, сложив их, как для молитвы, а затем раздвигает: как пинцет, как зеркало. Мышечное кольцо реагирует, как уколотое насекомое, отдёргиваясь от его прикосновения.

(((Не делай этого)))

Джей втискивает локоть в судорожно сжимающееся отверстие перед ним, теперь второй локоть, теперь он втягивает туда голову, он прошел, он прошел.

((((НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО))))

1966 PSI

Символы трезубца на горле кита пытались его предупредить.

Он больше не в ките.

Он в аду.

Огненная дымка искажает его зрение, здесь вдвое ярче, так фиолетово, что кажется розовым, неоновые призраки вальсируют над бурлящим багряным рагу — и всё это внутри пурпурно-красного мешка, примерно такого же размера и плотности, как предыдущее пространство, в котором находился Джей. Здесь душно и жарко. Воняет гниющим мясом. И громко: между плевками раздаются хриплые взрывы, бульканье, визг и хлюпанье.

Джей протаскивает себя через мясистый проход. Он лежит на животе, вода до подбородка. Нет, не вода, а хлюпающая чаша с желеобразной массой, испещрённой твёрдыми предметами. Он задыхается, инстинктивно, но всё в порядке — его регулятор работает. Он подтягивает ноги под себя и выталкивает голову и плечи из густой магмы. Лицевая маска испещрена кляксами внутренних органов. Тёплая, скользкая слизь проникает внутрь его компенсатора плавучести.

Голос не уступает ТАК — это скрежет, словно вмятина на корпусе линкора.

((((НАЗАД))) )

Два года Джей уже живет самостоятельно. Больше никаких распоряжений. Он корчится, пытаясь продвинуться вперёд. Другой конец мешка прямо здесь, он хочет до него дотянуться, но когда пытается поднять руку, она словно прикована к месту. Он прилагает ещё больше усилий. Его рука всплывает из вязкой кипящей массы, укутанная в красный капюшон мантии кальмара, наполовину растворенной кислотой. Гигантский глаз пристально смотрит на Джея, пока сам не превращается в жидкость.

( (((НАЗАД))))

Это не кишечник, не печень, не какая-то случайная полость.

У кашалотов четыре желудка. Джей теперь вспомнил. Прямо как у коров, коз, оленей, жирафов. Назначение многокамерных желудков — сортировать пищу по плотности: более мягкая часть отправляется в следующую камеру, а более жёсткая остаётся на месте для дальнейшего переваривания.

Джей находится во второй камере желудка.

Озадаченность сменяется отвращением. А затем — паникой. Он находится в болоте из тающих кальмаров. Некоторые из них ещё живы: их конечности дергаются, а плоть пузырится. Джей машет рукой, пока плоть не отваливается. В мелькающем свете трудно разглядеть, но его рука выглядит ярко-розовой. Обожженной. Теперь он ощущает жар на других открытых участках тела: на другой руке, на ногах, на шее, на правом боку.

Его будут варить заживо.

1933 PSI

((((НАЗАД))))

Кит прав. Но как? Вторая камера, если что, еще теснее первой. Может, в третьей камере будет лучше? Не остается ничего другого, как идти дальше, выбраться из этой кислотной ванны, пока кожа не содралась, а на мышцах не появились волдыри. Но камера бунтует, хватает его зубами. Мимо него проносится каша из кальмаров. Она не такая густая, как в первой камере. Это уже что-то. Локтями он протаскивает себя через розовую жижу, густую, как карамель, а верхняя часть его баллона растягивает желудок.

В этой каше есть острые предметы. Это не имеет смысла. Но ничего не имеет смысла. Продолжать. Джей скользит на колене, упирается рукой, скользит на другом колене, упирается...

Боль — пронзительная боль —

Джей блюет в регулятор. Под слизью его правая рука болит, как же болит! Джей на четвереньках рывком бросается вперед и падает у самого конца камеры, напротив того места, где он вошёл. Задыхаясь, он вытаскивает правую руку на поверхность, разбрызгивая бледную протоплазму.

К его ладони прилип тёмный шар.